Кредо викканки. Знаки и знамения - Вульф Мара - Страница 18

– Ты ведь комфортно чувствовала себя в Аквинкуме, не так ли? Только не говори, что скучала по нам, – нарушил тишину голос Лупы. – Хорошо выглядишь.

И снова это звучало не как комплимент. И пусть сама она казалась точной копией нашей матери, на стройной фигуре, оттенке кожи и волос сходство с той нежной, чуткой женщиной заканчивалось. Мама не носила колец ни в носу, ни в нижней губе, ни в ушах. А каждый взгляд серебристо-голубых глаз, был полон теплоты и заботы, а не цинизма, как у Лупы.

В голове мелькнул вопрос, не было ли мое одинокое детство среди людей лучшей долей? Стремясь сохранить каждое воспоминание о своей семье, я пыталась в мельчайших деталях усвоить викканское учение. После того, что произошло, это не всегда давалось мне легко, но я делала все, что могла. Я росла импульсивным ребенком и всегда стремилась добиваться своего. Однако гибель семьи преподала мне жестокий урок: нам слишком часто приходится покоряться судьбе. Гнев или ярость ничего не изменят. Зато принятие своей судьбы такой, какой ее задумала Богиня, требовало дисциплины и огромного количества позитивной энергии, чтобы еще больше не усиливать негатив в мире. Потому что только добро притягивало добро. А та атмосфера, которая ощущалась в этом зале, никак не могла прийтись по душе Богине.

– Я всегда хотела домой и очень сильно по вам скучала. Долгие месяцы, а точнее годы. – Собственную злость я заперла за толстой стеной. Раду был прав. Необходимо оставить прошлое в прошлом. Смерть наших родителей, дедушкин обман и ссоры из детства. Я хорошо помнила, как мы с Лупой соперничали за любовь отца, и, так как я была младше, мне чаще позволяли сидеть у него на плечах или на коленях. Я спала в родительской постели, когда мне снились кошмары, в то время как Лупе полагалось быть старшей и разумной сестрой. И я не раз показывала ей язык, когда папа читал сказку на ночь мне первой. – Я скорбела по вам, – сказала я.

На лицах брата и сестры не дрогнул ни один мускул. Внутри меня росло разочарование, но я не хотела сдаваться. Буду бороться за нас до последнего, поклялась себе я. Ведь то, что ты отдаешь, рано или поздно тебе возвращается.

– Ты уже говорил ей, почему разрешил Магнусу привести ее обратно? – повернулась Лупа к Раду.

– Нет. Хотел дать вам время заново узнать друг друга. Думал, может быть, вы захотите провести вечер вместе. Одни.

Кирилл прищурился:

– Нам не нужно время. Оно у нас заканчивается. Чем быстрее мы введем ее в курс дела, тем лучше.

Я могла понять, почему сердилась Лупа, но его гнев выглядел совершенно необоснованным. Его я всегда поддерживала. Только не в ту ночь.

– Ты все это время знал, что я жива? – спросила я у брата.

– Естественно. Раду сразу мне рассказал, после того как отослал тебя. – Голос Кирилла звучал бесцветно. Это случилось в ночь нападения. Раду не дал мне передышки. Я плакала, кричала и звала Кирилла. Это я прекрасно помнила. И о том, как Магнус отнес меня к человеческой семье, абсолютно чужим людям.

– Но… ты никогда не пытался со мной связаться.

– А с чего бы мне это делать? – когда он наконец посмотрел на меня, холод в его взгляде пронзил меня до глубины души.

– Потому что я твоя сестра. Сестра-близнец. – Мы были неразлучны. Неужели он забыл?

Лупа с усмешкой положила овощей себе на тарелку, и я почувствовала себя незваной гостьей. Они вместе выросли в Раске и не нуждались во мне. Я отказывалась жалеть саму себя. Это ничего не изменит. Потянувшись к миске с картофелем, я взяла оттуда немного. Позже, подбадривала себя я. Позже мы с Кириллом поговорим наедине.

– Твои брат и сестра правы, чем быстрее ты обо всем узнаешь, тем лучше, – произнес Раду, тоже накладывая себе еду и делая вид, будто не замечает напряжения между нами. – Нам нужна твоя помощь.

– В чем? – Я сделаю то, что требуется, если за это мне разрешат остаться. На этот раз навсегда. Мне нужно наладить отношения с Кириллом. Нужно пробить стену, которую он возвел вокруг своего сердца. Брат должен понять, что я по-прежнему люблю его так же сильно, как в детстве. Я буду бороться за Кирилла.

– Кое-что случилось. – Дедушка аккуратно разрезал морковку. – Нечто такое, на что я не рассчитывал. Селеста вернулась в Ардял. – В камине разломилось полено, и полетели искры.

– А где она была? – в замешательстве уточнила я. Я ничего не знала о событиях в Ардяле, потому что дедушка мне не рассказывал. Будь все иначе, я бы знала и о личности Николая.

– Никто точно не знает. Она пропала на много лет, – ответил он. – Я не сомневаюсь, что на протяжении этого времени она что-то затевала. Что-то ужасное. Это означает, что мир хрупок, как никогда прежде, и мы должны сделать все, чтобы его сохранить. Каждый из нас.

– Этот мир всегда был просто иллюзией, – буркнула Лупа. – Нужно воспользоваться шансом и избавиться от стригоев. Одной проблемой будет меньше. Что мешает им заключить союз с Селестой? Они сейчас уязвимы, как никогда.

Избавиться от стригоев? Как же она планирует это устроить и почему? Я нахмурилась. Возможно, я все-таки не ошиблась, подозревая Николая в сговоре с королевой?

– Мы не будем никому объявлять войну, – так резко осадил ее Раду, что я вздрогнула. – Мастера ковенов решили не нарушать пакт.

Всего насчитывался двадцать один ковен, и у каждого имелись дочерние. Они были разбросаны по всему Ардялу и возглавлялись мастерами. Много лет назад они избрали нашего деда верховным жрецом. Эта задача стоила ему всего. Хотелось бы мне, чтобы в старости он мог наслаждаться миром, за который так сражался, но, очевидно, не суждено.

– Кто-то уже нарушил пакт, – скучающим тоном сказал Кирилл, – и теперь мертва еще одна викканка. Когда умрет следующая – вопрос времени.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я и отложила приборы в сторону. – Кто умер?

Он не ответил, избегая моего взгляда. Вместо этого положил в рот кусок фенхеля и прожевал медленными размеренными движениями. В детстве брат терпеть не мог овощи. Мама шла на множество ухищрений, чтобы он время от времени ел хоть какие-нибудь, а папа всегда дразнил ее за попытки вырезать из морковки зверя. Это воспоминание возникло так внезапно, словно кто-то вновь приоткрыл дверь в мое прошлое. Помнил ли об этом Кирилл? Я хотела бы поговорить с ним об этом, но он смотрел на меня как на чужого человека. Если заведу такой разговор, они с Лупой, наверное, меня засмеют. Я неловко поерзала на стуле. Меня тянуло дотронуться до Кирилла, убедиться, что это не сон. Мой брат никогда бы не вел себя так отталкивающе.

Раду промокнул губы белоснежной салфеткой:

– Есть новая жертва.

Лупа невозмутимо орудовала приборами, словно ее это вообще не касалось.

– Что произошло? – твердым голосом спросила я. Судя по всему, здесь, как и в Аквинкуме, слабость была непозволительной роскошью.

– Ее звали София, – вмешался Кирилл. – Она только что завершила послушничество, и ее приняли в ковен.

– Ты хорошо ее знал?

По его лицу мне ничего не удавалось прочесть. Впервые я пожалела, что терзалась такими сомнениями из-за использования своего дара. Мне хотелось узнать все, что Кирилл пережил за эти годы без меня. Хотелось увидеть каждое из его воспоминаний и показать свои. Пусть поймет, какой одинокой я себя чувствовала без него. Как в нем нуждалась и как тяжело мне было двигаться дальше. Я всегда считала, что не сдаваться – это мой долг перед семьей. Сколько раз я предпочла бы остаться в постели, вместо того чтобы вставать и вести жизнь среди людей. Жизнь без магии. Кирилл тоже страдал, это факт. Ковен и Раду не смогли дать ему то, в чем он нуждался. Но он не мог быть таким же одиноким, как я. Или мог? Я плотно сжала губы. Эта ситуация начинала слишком сильно на меня давить. Я не знала, что хотела и что имела право думать и чувствовать. Есть ли какие-то правила о том, как себя вести, если два любимых человека, которых ты считала мертвыми, внезапно оказываются перед тобой? Если они живы и здоровы, но полностью тебя отвергают? Позволит ли мне когда-нибудь Кирилл посмотреть его воспоминания и показать ему свои? Заинтересуют ли они его в принципе, или он будет злиться вечно?