В основном безвредна - Адамс Дуглас Ноэль - Страница 40

Она бросила взгляд на мерцающее, испещренное хлопьями помех изображение на экране, и ее дыхание вновь начало учащаться.

Она все еще галлюцинирует.

Она тряхнула головой, пытаясь отогнать бред. Она не помнила, как подделывала эту до очевидности поддельную запись. С другой стороны, она помнила все, что происходило в этой поддельной записи. Словно околдованная, она продолжала смотреть на экран.

Особа, которая в ее больном воображении называла себя Шефом, задавала ей вопросы об астрологии, и она отвечала – спокойно и гладко. Только она сама могла уловить в собственном голосе панические нотки.

Шеф нажал кнопку, и бархатная портьера на стене скользнула в сторону, открыв батарею телемониторов.

Каждый из мониторов показывал калейдоскоп различных образов: несколько секунд телевикторины, несколько секунд полицейского боевика, несколько секунд изображения с телекамеры охраны большого супермаркета, несколько секунд из любительской видеоленты, несколько секунд порно, несколько секунд выпуска новостей, несколько секунд комедии… Ясно было, что Шеф чрезвычайно гордится всем этим: он размахивал руками, будто дирижировал, одновременно продолжая нести ахинею.

Еще взмах руки – и изображение со всех экранов исчезло, и они превратились в огромный компьютерный дисплей, на котором возникла схема орбит всех планет Солнечной системы на фоне звезд и созвездий. Изображение было неподвижным.

– У нас много знаний, – говорил Шеф. – Познаний в компьютерах, космической тригонометрии, трехмерных навигационных исчислениях. Много знаний. Много, много знаний. Только мы их потеряли. Это очень жалко. Нам нужны знания, которые мы потеряли. Они сейчас где-то в космосе. Вместе с нашими именами и воспоминаниями о родине и любимых. Пожалуйста, – он сделал жест в сторону компьютерной клавиатуры, – помогите нам своими знаниями.

Разумеется, следующее, что сделала Трисия, – это быстро установила видеокамеру на штатив, после чего сама вошла в кадр и уселась перед гигантским дисплеем. Несколько секунд она осваивалась с интерфейсом, после чего принялась профессионально и убедительно изображать, будто понимает, что делает.

В общем-то это было не так уж трудно.

В конце концов, она как-никак имела математическое и астрономическое образование, равно как и умение держаться перед камерой, а то, что забыла за эти годы, она с лихвой возмещала мастерским блефом.

Компьютер, с которым она работала, наглядно доказывал, что грибулонцы рождены куда более развитой цивилизацией, чем это можно было бы предположить, глядя на их нынешнее состояние. С его помощью ей удалось за каких-нибудь полчаса соорудить довольно пристойную действующую модель Солнечной системы.

Вряд ли она отличалась особой точностью, но выглядела неплохо. Планеты вращались по более-менее похожим на правду орбитам, и ход этих космических часов можно было наблюдать с любой точки системы – приблизительно, конечно. Можно было наблюдать небосвод с Земли, можно – с Марса и так далее. Можно было наблюдать и с поверхности планеты Руперт. Подобная работа произвела впечатление даже на саму Трисию, хотя еще большее впечатление произвел на нее компьютер, с которым она работала. Такая же работа с земными компьютерами заняла бы никак не меньше года.

Когда она закончила, Шеф стал за ее спиной и долго смотрел. Он был очень доволен результатами ее работы.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь, пожалуйста, не покажете ли вы, как использовать созданную вами модель, чтобы перевести для меня содержание вот этого.

И выложил на стол перед ней книгу.

Это была книга Гейл Эндрюс «Вы и ваши планеты».

Трисия нажала на кнопку «стоп».

Вот теперь-то ей сделалось совсем худо. Ощущение галлюцинации прошло, но в голове от этого яснее не стало.

Она отодвинула кресло от пульта и задумалась, что же ей делать дальше. Много лет назад она бросила астрофизику, так как знала точно, что ее поднимут на смех, если она расскажет кому-нибудь одну простую вещь. Она сделала единственное, что могла сделать в такой ситуации, – ушла.

Теперь она работает на телевидении, и все повторяется снова.

У нее есть видеозапись, подлинная видеозапись самого невероятного события в истории: всеми забытый форпост чужой цивилизации, затерявшийся на дальней планете нашей планетной системы.

Она знает всю эту историю.

Она там была.

Она это видела. Бог свидетель, у нее есть видеозапись.

И если она покажет ее кому-нибудь, ее поднимут на смех.

Как может она доказать все это? Не стоило даже и пытаться. С какого угла ни посмотри на эту историю, она представляется полнейшим бредом. Ее бедная голова совсем распухла.

В сумке, кажется, осталось несколько таблеток аспирина. Она вышла из маленькой аппаратной к раковине в коридоре, приняла таблетку аспирина и запила водой.

В студии царила мертвая тишина. Обыкновенно здесь толпилась тьма народу. Теперь – никого. Трисия заглянула в соседнюю аппаратную – тоже пусто.

Похоже, она слегка перестаралась, отваживая от своей работы конкурентов. «НЕ БЕСПОКОИТЬ! – гласила ее табличка. – ДАЖЕ НЕ СУЙТЕСЬ! ПЛЕВАТЬ, ЧТО У ВАС ЗА ДЕЛО. Я ЗАНЯТА!»

Вернувшись в аппаратную, она заметила на панели служебного телефона горящую лампочку. Интересно, как давно она горит?

– Алло? – сказала Трисия оператору.

– О мисс Макмиллан! Очень хорошо, что вы позвонили. Вас все ищут. Ваша телекомпания. Они с ума сошли, обыскавшись вас. Вы можете связаться с ними?

– Почему вы не соединили сразу? – спросила Трисия.

– Вы сами просили ни за что вас не беспокоить. Вы просили даже не говорить, что вы здесь. Я не знал, что делать. Я собирался оставить вам записку, но вы…

– О'кей, – чертыхнувшись про себя, произнесла Трисия и набрала номер своего офиса.

– ТРИСИЯ!!! Мать твою, куда ты запропастилась?

– Я в студии…

– Мне сказали…

– Я знаю. Что случилось?

– Что? Всего только корабль пришельцев.

– Что? ГДЕ?

– В Риджент-парке. Большая серебряная штука. Какая-то девица с птицей. Девица говорит по-английски, швыряется во всех камнями и требует, чтобы кто-нибудь починил ее часы. Мотай туда, живо!

Трисия стояла и молча смотрела перед собой.

Эта штука не походила на грибулонский корабль. Конечно, она еще не заделалась экспертом по инопланетным кораблям, но этот был изящен, красивой серебряной с белым расцветки, размером с океанскую яхту, на которую и походил больше всего. Рядом с ним грибулонский корабль казался бы орудийной башней со старинного линкора. Орудийные башни… Так вот что так напомнили ей те массивные серые здания. И еще ей показалось странным тогда, что они были повернуты по-другому, когда они возвращались на корабль, чтобы лететь к Земле. Все эти мысли стремительно мелькнули у нее в голове, пока она спешила от такси к ожидавшей ее съемочной группе.

– Где девушка? – крикнула Трисия, пытаясь перекрыть голосом рев вертолетов и полицейских сирен.

– Вон! – крикнул в ответ продюсер, пока техник торопливо прицеплял ей радиомикрофон. – Она утверждает, что ее мать и отец родом отсюда, но из параллельного измерения или чего-то в этом роде, и что у нее с собой отцовские часы. Чего тебе еще сказать? Разбирайся. Спроси ее, каково это – попасть на Землю из далекого космоса.

– Спасибо, Тэд, – пробормотала Трисия, проверила, хорошо ли держится микрофон, дала технику время отрегулировать уровень записи, сделала глубокий вздох, отбросила волосы назад и привычно включилась в роль привычной ко всему тележурналистки.

Ну, почти ко всему.

Она огляделась в поисках девушки. Да, должно быть, это она: волосы растрепаны, взгляд – дикий. Девушка повернулась к ней. И оцепенела.

– Мама! – взвизгнула она. И швырнула в Трисию камнем.

22

Они на полном скаку вырвались в ослепительно сияющий полдень. Горячее, жгучее солнце. Перед ними, подернутая знойным маревом, тянулась пустынная равнина. По ней-то они и неслись – к горизонту.