Бриджит Джонс: грани разумного - Филдинг Хелен - Страница 66

– Джудит Кэролайн Джонкил…

Как получилось, что у меня только одно имя? Неужели у всех кроме меня после имени длиннющие списки тарабарщины?

– …Берёшь ли ты Ричарда Уилфрида Алберта Пола…

Уголком левого глаза уловила – молитвенник Шерон исчезает из поля моего зрения.

– …В мужья…

Теперь молитвенник Шеззер определённо исчезает… В тревоге обернувшись, успела увидеть, как Саймон, в полном утреннем наряде, бросился вперёд. У Шеззер начали подкашиваться ноги, будто в медленном реверансе, и она тяжело осела прямо на руки Саймону.

– …Обещаешь ли ты любить его, заботиться о нём…

Саймон рывками тащил Шеззер к ризнице; ноги её, выглядывавшие из-под сиреневого гриба-дождевика, волочились по полу, как у покойника.

– …Почитать и слушаться…

Слушаться Подлеца Ричарда?! Мелькнула мысль: последовать за Шеззер в ризницу и убедиться, всё ли с ней в порядке. Но что подумает Джуд, если сейчас, в самый ответственный момент, обернётся и обнаружит, что мы с Шеззер слиняли?..

– …До конца своих дней?

Несколько глухих ударов – это Саймон затаскивал Шеззер в ризницу.

– Да.

Двери ризницы с треском захлопнулись.

– Объявляю вас…

Двое мальчишек выскочили из-за купели и припустили обратно по проходу. Боже, ребёнок теперь просто надрывался…

Священник сделал паузу и прочистил горло. Я взглянула назад: мальчишки играют с мячом, стукая им о скамейки. Поймала взгляд Марка; он вдруг положил молитвенник, вышел из-за скамей в проход, ухватил ребят под мышки и торжественным маршем вынес из церкви.

– Объявляю вас мужем и женой.

Вся церковь взорвалась аплодисментами, а Джуд и Ричард сияли счастливыми улыбками.

К тому времени, как мы закончили расписываться в реестре, атмосфера среди детей в возрасте до пяти лет стала подлинно праздничной – перед алтарём происходил настоящий детский приём. Обратно по проходу мы шествовали вслед за разъярённой Магдой, которая вытаскивала из церкви визжащую Констанс со словами:

– Мама тебя отшлёпает… отшлёпает…

Когда вышли на леденящий дождь и сильный ветер, до меня донеслось, как мамаша маленьких футболистов противным голосом отчитывала смущённого Марка:

– Но ведь это замечательно – дети ведут себя естественно на свадьбе! Собственно, ради того и свадьба!

– Ну, не знаю… – бодро отозвался Марк. – Что касается меня – ни слова не расслышал.

Мы вернулись в Кларидж и обнаружили, что родители Джуд развернулись вовсю: бальный зал украшают длинные бронзовые гирлянды с листьями и плодами, пирамидами позолоченных фруктов и херувимами размером с ослов. Повсюду переговаривались:

– Двести пятьдесят тысяч…

– Да что вы, никак не меньше трёхсот!

– Вы шутите – Кларидж?! Полмиллиона!

Мельком заметила Ребекку: лихорадочно оглядывает зал, на лице застыла улыбка – прямо кукла с головой на трости. Джайлс нервно следовал за ней, рука его блуждала где-то у её талии.

Отец Джуд, сэр Ралф Рассел (вид такой, будто сейчас заорёт: «Эй, не волнуйтесь, я безумно богат и у меня успешный бизнес!»), дождавшись своей очереди, тряс руку Шерон и рычал:

– А, Сара, вам уже лучше?

– Шерон, – с лучезарной улыбкой поправила Джуд.

– О да, спасибо. – Шез деликатно прикрыла рукой горло. – Это просто жара…

Мне стало смешно – холод такой, что все наверняка надели тёплое бельё.

– Ты уверена, что причина не в том, как упорно ты сопротивлялась шардонне? – вставил Марк.

Она со смехом погрозила ему пальцем.

Мама Джуд, с застывшей ледяной улыбкой, худая как жердь, напоминала кошмарный инкрустированный манекен; какие-то непонятные буфы торчали у неё на месте бёдер, призванные, видимо, создать впечатление – там что-то есть. (Отрадно, что некоторым приходится прибегать к подобным хитростям!)

– Джайлс, не клади бумажник в карман брюк, дорогой, от этого кажется, что у тебя толстые бёдра, – протрещала Ребекка.

– А теперь ты впадаешь в зависимость, дорогая, – заметил Джайлс, потянувшись руками к её талии.

– А вот и нет! – отрезала Ребекка, раздражённо оттолкнув его руку, но тут же спохватилась, улыбнулась и закричала:

– Марк!

Ребекка смотрела на него, как будто толпа исчезла, время остановилось и оркестр Глена Миллера сейчас заиграет «Никто, кроме тебя».

– А, привет! – небрежно поздоровался Марк. – Джайлс, старик! Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу тебя в жилете!

– Привет, Бриджит! – Джайлс смачно чмокнул меня в щёку. – Прелестное платье.

– Если не считать дырки, – вставила Ребекка.

В гневе отвернувшись, я заметила в углу комнаты Магду: на лице отчаяние, судорожно убирает с лица несуществующую прядь волос.

– А, это элемент дизайна, – пояснил Марк с гордой улыбкой. – Пакистанский символ плодородия.

– Извините.

Встав на цыпочки, я шепнула Марку на ухо:

– С Магдой что-то неладно.

Магда, вконец расстроенная, едва могла говорить.

– Прекрати, дорогая, прекрати… – рассеянно твердила она Констанс – та с усилием запихивала в кармашек фисташкового костюмчика шоколадную конфету.

– Что случилось?

– Эта… эта… ведьма, с ней у Джереми был роман в прошлом году… она здесь! Пусть только посмеет, чёрт подери, с ней заговорить…

– Эй, Констанс, тебе понравилась свадьба? – Подошёл Марк, протянул Магде бокал с шампанским.

– Что-что? – Констанс округлила глазки на Марка.

– Свадьба, в церкви.

– Пазник?

– Да, – засмеялся Марк, – праздник, в церкви.

– Так ведь мама меня увела. – Констанс смотрела на него как на полоумного.

– Проклятая сука! – прошипела Магда.

– Там уж да… там пазник, – мрачно изрекла Констанс.

– Ты не мог бы её увести? – шепнула я Марку.

– Пойдём, Констанс, поищем футбольный мяч. К моему удивлению, Констанс взяла Марка за руку и радостно засеменила за ним.

– Проклятая сука! Я… её убью, я её…

Взглянула туда, куда устремила взор Магда: молодая девушка, в розовом наряде, вела оживлённый разговор с Джуд. Та самая, с которой в прошлом году я видела Джереми в ресторане в Портобелло и ещё раз однажды вечером – рядом с Айви, они садились в такси.

– О чём Джуд думала, когда её приглашала? – Магда была в ярости.

– Ну, откуда Джуд знать, что это она? – возразила я, наблюдая за ними. – Может, она с ней работает, или… мало ли что.

– Эти свадьбы! Всё только для неё! О боже, всё Бридж… – Магда заплакала и стала рыться в сумочке в поисках носового платка. – Прости меня… Шез, почуяв неладное, уже спешила к нам.

– Сюда, девочки, сюда!

Ничего не замечавшая Джуд, окружённая восторженными друзьями родителей, как раз готовилась бросать букет. С громкими возгласами она пробиралась к нам, увлекая за собой свою свиту.

– Давайте! Бриджит, приготовься!

Как при замедленной съёмке – я смотрела – букет летел по воздуху в мою сторону; почти поймала его, но взглянула на залитое слезами лицо Магды и отбросила букет Шеззер; та уронила его на пол.

– Леди и джентльмены! – Дворецкий, в нелепых бриджах, стукнул молотком в форме херувима по бронзовому аналою, убранному цветами. – Прошу вас встать и сохранять тишину, свадебная процессия сейчас проследует во главу стола.

Чёрт, «во главу стола»! Где мой букет? Наклонилась, подняла букет Джуд из-под ног Шеззер и, натянуто улыбаясь, прикрыла им дырку в платье.

– Именно когда мы переехали в Грейт Миссенден, выдающиеся таланты Джудит в плавании «свободным стилем» и баттерфляем…

Пять часов, сэр Ралф выступает с речью вот уже тридцать пять минут.

– …Стали совершенно очевидны не только для нас, её, как всем понятно, пристрастных… – И оторвался от бумажки.

По аудитории прошла слабая волна покорного, вымученного смеха.

– …Родителей, но и для всего графства Саут Букингемшир. В тот год Джудит не только заняла первое место в трёх подряд соревнованиях по плаванию баттерфляем и «свободным стилем» в юношеской Лиге пловцов Саут Букингемшира, но и получила золотую медаль за три недели до первых экзаменов!..