Причина жизни - Фильчаков Владимир - Страница 46

— А… Э… А он… — начала Лидочка, растерянно колупая ухо возлюбленного.

— Не беспокойтесь, юная барышня, это не навсегда, это только на время урока. Передайте этому не в меру болтливому молодому человеку, что материал урока я с него спрошу. Еще как спрошу, — Учитель оперно расхохотался. Отсмеявшись, он сурово уставился на нас, притихших и покорных. — Меня называть — Магистр. Не господин Магистр, не товарищ Магистр, упаси боже, а просто — Магистр. Смирно сидеть. Не зубоскалить. Не разговаривать.

Не хихикать! — Он помахал перед Лидочкиным носом корявым пальцем. Лидочка скосила глаза и всхлипнула. — Не плакать! — Лидочка послушно высморкалась в кукольный платочек. А магистр продолжал:

— Итак, начнем, наконец, урок. Будьте добры, дети, сказать мне, как называется то, что вы сейчас увидите.

Он простер руку в направлении дальнего конца тяжелого и длинного дубового стола, за которым мы сидели, и про который зубоскал Колька говорил, что он стоит столько же, сколько вся школа. Там на стеклянном подносе стоял обыкновенный стеклянный графин и еще более обыкновенный граненый стакан. Графин зашевелился, приподнялся, вынул из себя пробку, наклонился и налил полный стакан воды. Стакан тоже приподнялся и поплыл вдоль стола, прямо в руку Магистра, который выпил воду и отправил стакан назад. Стакан слегка стукнул по подносу, графин закрылся пробкой и поставил себя на место.

— Bay! — в один голос сказали Лидочка и Джонни.

— Ну-с, — гордо сказал магистр. — Кто хочет ответить?

— Я, — скромно сказала Лидочка и встала, — Это называется телекинез.

— Браво, — ответствовал магистр и даже пару раз хлопнул в ладоши. — Именно так это и называется. Перемещение предметов силою мысли. А теперь — внимание! — он поднял палец, и тот сверкнул, как кинжал, — Открываю вам первую тайну. Никакого телекинеза не существует!

Урмас шумно выдохнул, Лидочка нервно хихикнула. Джонни посмотрел на меня и пожал плечами.

— Да-да, дети, — радостно сообщил Магистр, наслаждаясь нашей растерянностью. — То, что вы сейчас видели, — надувательство чистейшей воды. Нет-нет, никаких веревочек! Никаких подтасовок. Более того! Даже никакого гипноза! Сейчас смотрите внимательно.

То, что мы увидели дальше, потрясло нас гораздо больше, чем наливание воды без помощи рук. Магистр был как бы одновременно в двух местах. Один стоял у стола с простертой дланью, а другой, неявный и расплывчатый, подошел к графину, вынул пробку, налил воды и понес стакан первому. Первый выпил воду, передал стакан второму, и тот вернул его на место, заткнул пробкой графин, вернулся к первому и слился с ним.

— Вот! — торжествующе сказал Магистр. — А теперь сыграем в игру «найди десять отличий». Хотя отличие тут всего одно. Ну-с? — он вопросительно уставился на нас.

Я поднял руку и получил милостивое разрешение говорить.

— Графин в первом случае оставался висеть в воздухе.

— Браво! — взревел магистр. — Браво! Именно! Именно в воздухе! Демонстрирую еще раз. — И он продемонстрировал. Теперь магистров было уже трое. Третий, еще более расплывчатый и видимый вообще с трудом, держал на весу графин, пока два других манипулировали стаканом и водой. — Вот.

В более сложных случаях можно не только троиться, но и десятериться и даже… В общем, до бесконечности. Итак! Что же вы видели? Трех магистров? Нет и еще раз нет! Вы видели одного магистра, то есть меня. Меня, но в разные моменты времени. Теперь возьмите ваши автоматические ручки и запишите… А лучше всего возьмите топоры и зарубите себе на носу первый постулат так называемой магии: время — это расстояние между событиями. Записали? Зарубили? Запомнили? А теперь я открою вам страшную тайну. Такую страшную, что когда я узнал ее в свое время, я не мог спать ровно три ночи. Впрочем, у нынешнего поколения, кажется, нервы покрепче. Итак! — магистр снова поднял сверкающий палец-кинжал. — Магии как таковой не существует!!! — Он победно оглядел нас, причем вся его театральная свирепость, которой он стремился запугать нас в начале урока, исчезла. Сейчас он просто светился счастьем, и было видно, что он вовсе не пожиратель нерадивых учеников и не кровожадный инквизитор, развлекающийся на досуге варкой младенцев в масле, а именно Магистр. Рядом кто-то противно шмыгнул носом. Я обернулся, почти въехав носом в комично-обиженное Колькино лицо. Он перестал уже быть каменным. Но мне было не до него.

— Да! — ораторствовал Магистр. — Ведь что такое магия в представлении обывателя? Это заклинания, заклятия, приворотные зелья, волшебные палочки, провидение будущего, философский камень, наконец! Вампиры, вурдалаки, оживающие мертвецы, кровь невинных младенцев, ведьмы, шабаши, сатанинские ритуалы и прочая, прочая, о чем даже смешно говорить! Уверяю вас, дети, ничего этого в магии нет! Что такое? — Последнее восклицание вырвалось у Магистра при виде поднятой Колькиной руки. — Вопросы? Ну, давайте, давайте!

— Да я вот хотел выяснить насчет заклятий, — смиренно сказал Колька. — Это, как его, мое эээ… наказание… Оно что, не заклятие?

— Нет, это не заклятие, — ответствовал Магистр. — Точнее, заклятие, но не такое, о каком вы думаете. В свое время мы поговорим и об этом.

— Да уж, не заклятие, — прогудел Колька мне на ухо. — А какого тогда, спрашивается, у меня теперь все кости болят?

— Смотрите! — сказал Джонни, указывая на окно. За окном встретились два Магистра, как две капли воды похожие на нашего. Они пожали друг другу руки и пошли по дорожке, тщательно обходя не доеденные тираннозавром останки директорских «Жигулей». Магистр проследил за нашими взглядами, смущенно кашлянул, щелкнул пальцами, и тут же грянул звонок, с последней трелью которого наш Магистр растаял и… присоединился к тем двум за окном.

— Гонит он, — убежденно сказал Колька, провожая Магистров взглядом. — Как пить дать гонит!

Мы молча согласились, что да, дескать, Магистр действительно гонит. А я встал, подошел к графину и тщательным образом исследовал его на предмет невидимых ниточек. Но Магистр был конкретным дмагом, он таких следов ни за что бы не оставил. И тут Магистр материализовался в классе, застав нас врасплох, и свирепо спросил:

— Ну-с, так каков же первый постулат так называемой магии?

И мы нестройным хором ответили:

— Время — это расстояние между событиями.

— Молодцы! — восхищенно сказал Магистр. — Вот и подумайте над этим на досуге. Крепко-крепко. Пошевелите извилинами, — он уставился на Кольку и неожиданно заорал:

— Если, конечно, они у вас есть!

И исчез, оставив нас с открытыми ртами.

Вот блин, — сказал Колька. — Ну дает, а?

Мы вышли на улицу. Урмас тут же закурил. Джонни тоскливо поглядывал на него и украдкой вздыхал — он бросил курить две недели назад и тяжко страдал от никотинового голода. Лидочка оттащила Кольку в сторонку и защебетала что-то ему на ухо, поминутно оглядываясь и делая таинственное лицо.

— Ну что, ребята, — сказал я. — Что вы думаете обо всем этом?

Джонни пожал плечами, а Урмас вынул сигарету изо рта, тщательно стряхнул пепел и молвил:

— Красиво.

— Что красиво?

— Ну сам подумай. Время — это расстояние между событиями. Разве не красиво?

Я подумал. Подумал и согласился, что да, пожалуй, красиво. Только вот к чему бы это все, хотел бы я знать. Кстати… Или совсем не кстати… Директорский «жигуленок» мирно стоял там, где директор его припарковал, и не было на нем никаких следов тираннозаврьих зубов. И при всем при этом — магии никакой не существует! Было от чего голове пойти кругом… Кстати, вчера на физике учитель то же самое говорил, только другими словами. Нет, что и говорить, интересное место — эта наша школа. Ох, какое интересное!

Урок магии — два раза в неделю — как вам это понравится? Мало. Я с нетерпением ждал пятницы. А пока мы мучились с физикой, математикой, механикой, космогонией и теорией относительности. Эта самая теория доставляла нам больше всего хлопот. Колька сказал, что эта штука довольно-таки кучерявая, и она задаст еще нам жару, будьте покойны. Мы были покойны, потому как не согласиться было нельзя. Особенно досаждал нам этот самый перигелий Меркурия, будь он неладен со всем его ливером (по выражению Кольки, опять-таки). Да мы-то еще ничего, особенно Урмас, а вот Лидочке перигелий ужасно не нравился, она даже сказала как-то с ясными глазами: