Девять смертных грехов. Часть третья (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 47

— Я не могу помогать всем, — мне не хотелось отказываться от слов Луисы, но сейчас я не мог промолчать. — Я вижу то, что мучило моих друзей, но остальные… Гвардейцы, Даниэль, ты — ничего. Так что, скорее всего, ты ошибаешься.

— Аха-ха-ха-ха! — принцесса расхохоталась. Долго, громко, немного с надрывом. — Святая чистота! Ты серьезно рассчитывал, что, будучи мальчишкой, сможешь помогать сразу всем? Нет, то, что случилось сегодня — это только начало. В этом же и вся суть: кто-то верит в тебя, открывается, и твоя чистота может или подчинить, или исцелить его. Ты выбрал исцеление, вот ответ. Станешь сильнее, соберешь больше клятв и сможешь помочь еще кому-то… — Луиса задумалась, а потом решительно кивнула сама себе. — Знаешь, я, пожалуй, внесу свой вклад в твое будущее. Вы созданы, чтобы дополнить силу друг друга, так что чем раньше вы окажетесь вместе, тем лучше.

И она протянула мне меч с рукоятью из сложенных заячьих ушей.

— Мы же договорились, что он будет у тебя до того, как я открою первый грааль? — все мои возражения как-то разом потеряли смысл.

— Договорились, и теперь я изменяю условия сделки. Или я не принцесса? — Луиса гордо вскинула голову, а потом неожиданно хитро мне подмигнула. — Только, если сможешь, ты бы открыл грааль до конца нашего похода. А то зачем ругаться с отцом, если можно этого не делать?

Мы несколько очень долгих секунд смотрели друг другу в глаза, а потом мои ладони коснулись рук девушки. Куда-то исчезли мечи. И настоящий, и отражение, но сейчас это было совсем не важно. Наша чистота смешивалась и сливалась воедино, затягивая нас за собой. Возможно, если бы сейчас нас не окружали сотни склонившихся идальго, мы бы шагнули дальше… Я даже потянулся к Луисе, и та хотела мне ответить, но остановилась. Потому что помимо желаний, бесконечно ярких и горячих, в ней жил еще и такой же огромный долг перед королем, перед королевством, перед всем родом человеческим.

И я неожиданно понял, что сможет идеально дополнить эту картину.

— Держи, — я в свою очередь протянул принцессе первый меч смертных грехов. И если в моих руках воплощение гордыни постоянно притворялось холодной железкой, то, стоило Луисе его коснуться, по стали пробежали красные отблески.

— Это…

— То, что подходит тебе, как никому другому, — я думал, что будет тяжело отдать такое оружие, но на самом деле это оказалось просто и легко. — Ты — принцесса, и я видел, что ты можешь быть такой, словно весь мир лежит у тебя под ногами. А еще ты можешь быть полной противоположностью гордыни. Не знаю, как такие чувства умудряются уживаться в одном человеке, но ты никогда не забываешь, ради кого идешь на бой, зачем берешь в руки клинок… И этот меч, я уверен, станет твоим идеальным оружием.

— Первый… — тихо сказала девушка, словно отвечая на какие-то свои вопросы.

Луиса сжала рукоять клинка гордыни, активируя его, и во все стороны ударила волна чистоты.

— Он даже не сопротивляется, а помогает. Невероятно! — глаза принцессы блеснули, а потом рука с мечом вытянулась вперед. Ко мне. — Он хочет что-то показать, так что давай быстрее. Отвечай!

Я все понял и оглянулся по сторонам, пытаясь понять, куда делся клинок скверны. Он же вроде упал… Я не успел додумать эту мысль, когда холодная сталь прыгнула в ладонь. Настоящий меч впитал в себя все способности отражения, он умел исчезать и появляться, стоило мне его позвать. Не успел я оценить удобство, как пришлось вскидывать оружие, чтобы отразить удар принцессы.

— Активируй его! — она сверкнула глазами.

— Как?

— Тебя не учили? Хотя кто… Просто позови.

И я позвал. Сначала саму сталь, сжатую у меня в кулаке, а потом, вспомнив слова сердца нежити, еще и связанную с ней скверну. Это же так просто! Не отказываться от второй половины, а стать тем, что помогает держать баланс. Луиса управляет первым клинком смертных грехов, потому что в ней есть и гордыня, и готовность жить ради других. Так же и со мной — никакого противоречия, никакой необходимости выбирать. Во мне есть чистота, чтобы помогать другим, и я же — ученик Каркаданна. Интересно, а сам пленный офицер знал, какие возможности открывает передо мной, когда принял на себя роль учителя?

Серый клинок тоже полыхнул, выпуская во все стороны волну чистоты.

— Запоминай, — неожиданно в голове раздался глухой голос, а перед глазами пролетели тысячи картинок. — Техника скверны, офицерский стиль. Первое движение…

Наши с Луисой мечи снова столкнулись. Мы учились у признавших нас клинков, мы сражались, помогая друг другу освоить новые знания, и мы становились ближе. Чертовски ближе! На мгновение поднял голову меч похоти, но я тут же развеял его проявление. Сейчас мне не нужна чужая помощь. Не с Луисой!

— Сорок четвертое движение… — через час наше сражение еще продолжалось.

По лицу Луисы тек пот, мне тоже, чем дальше, тем тяжелее давалась неизвестная техника. Смертоносная, разрушительная, причем в прямом смысле слова — она помогала уничтожить само пространство вокруг меня. Если бы не эта способность, то невидимые цепи, которые постоянно пытался накинуть на меня клинок гордыни, уже давно погребли бы меня под собой. А так я держался. Луиса тоже.

Прошлые движения мы освоили довольно быстро. С этим же провозились в разы больше. Мне показалось, что прошли сутки, не меньше, но ни я, ни Луиса и не подумали сдаваться. И потом… Странный голос неожиданно заявил, что я полностью изучил офицерский стиль. Все сорок четыре движения одной из высших ступеней техники скверны, над которой оставалось только одно. Голос не сказал, что именно, но ответ же был так очевиден.

— Я хочу выучить и королевский стиль! — я попробовал угадать.

— Ты не готов, — с усмешкой ответил голос, словно ждавший этого вопроса, а потом исчез.

Оставшись один, я чуть не рухнул на землю, рядом покачнулась Луиса. Ее обучение, похоже, тоже подошло к концу. Нам больше ничего не мешало, мы медленно двинулись друг к другу, мечи отлетели в сторону, руки скользнули вперед в поисках друг друга, а потом…

— Кхм, — нас остановило смущенное покашливание.

Мы с Луисой отпустили друг друга и оглянулись. Окружавшая нас пелена от столкновения мечей смертных грехов пропала, а по ее бывшей границе стояло охранение из десятка гвардейцев и сестер-франкиек. И мы прямо посередине… Что бы между мной и принцессой ни пробуждалось, момент точно оказался упущен.

* * *

Мы вернулись к выполнению изначальной задачи и следующие несколько дней продолжали двигаться параллельно с наступающей армией, но теперь стали гораздо больше времени уделять тренировкам. Сами, отрабатывая показанные мечами приемы, потом с кем-то — Луиса занималась с Даниэлем, а я гонял своих товарищей по Примере. И чем больше они шутили по поводу того, в какой позе мы с принцессой оказались, когда вокруг нас утих вихрь чистоты, тем меньше во мне было жалости и внимания к мольбам о пощаде.

А еще я готовился к открытию грааля. Если флакон с кровью семи и победа над рыцарем смерти помогали мне развить силу души, то кровь загонщиц в разы ускорила развитие тела. То, что должно было занимать месяцы и годы, я нагонял за часы и дни. И если раньше я опасался чужой крови и скрытых внутри нее секретов, то после принятия меча скверны и всего, что было с ним связано, такая мелочь уже не пугала. Я отсек все лишнее из подарка Хайи и Мартины и каждый день по капле добавлял их кровь к своей.

— Счастливчик, — на одной из таких тренировок меня нашла Мария. — Помнишь, мы как-то спорили, что я заставлю тебя сказать мне «спасибо» три раза? И тогда ты примешь меня в свой круг без всяких клятв.

— Как в истории про дикую кошку, которая ходит сама по себе, — кивнул я.

— Ты меня опередил, — улыбнулась Мария. — Кажется, это я должна сказать тебе «спасибо». Первое: за то, что считаешь меня другом. Второе: за то, что узнал настоящую меня даже под контролем чужой чистоты. Третье: за то, что сражался за меня.