От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение - Даниленко Валерий Петрович - Страница 30

Преемственность (передача)

«В течение своего интеллектуального ученичества, – читаем у С. Тулмина, – молодые люди стремятся усвоить процедуры объяснения, дисциплинарные цели и общую картину мира, принятую их непосредственными предшественниками, а затем используют всё это в качестве материалов для развития своих собственных идей по данным вопросам» (там же. С. 283).

Однако в передаче знаний от одного поколения к другому С. Тулмин ставит на первое место не самоё науку, а карьерные соображения её молодых представителей. Они ориентируется в первую очередь не на истинность той или иной конкурирующей теории, а на мнение определённой группы людей, которая имеет преобладающий вес в коллективе и от которой зависит их продвижение по карьерной лестнице (там же. С. 282). Время Джордано Бруно давно прошло.

Выходит, как на стадии отбора, так и на стадии преемственности, ведующую роль в развитии науки у С. Тулмина играют не стремление её представителей к истине, а их прагматические соображения. Именно в этом сказалась слабая сторона его эволюционной теории науки.

Тонкие аналогии, которые С. Тулмин проводит между биологической эволюцией и научной, к сожалению, в конечном счёте затемняют специфику научного познания. За этими аналогиями их автор забывает о самой главной особенности науки: в первую очередь она ищет истину, а не способы выживания.

По С. Тулмину в конечном счёте выходит, что в научной конкуренции побеждает та теория, которая лучше приспособилась к среде обитания, а не та, которая в большей мере приблизилась к истине.

Тем не менее сам факт рассмотрения истории науки как эволюционного процесса, бесспорно, ставит С. Тулмина в число учёных, которые выводят науковедение на верный путь – путь эволюционизма.

На примере науковедения, как оно интерпретируется С. Тулминым, мы видим, что в современной науке идеи эволюционизма всё больше и больше становятся господствующими. Придёт время, когда они вырвутся из науки на широкий простор массового сознания, и универсальный эволюционизм станет господствующим мировоззрением у человечества в целом.

2. 2. Психологизм

Как я писал во введении, науковедение имеет два раздела – внутренний и внешний. В первом из них в качестве объекта исследования на первый план выдвигается наука как таковая, а во втором – её связи с внешним миром. Так, психологическое науковедение (психология науки) исследует связь науки с психической деятельностью учёного. Эту деятельность обычно называют научным творчеством.

В каждой области культуры есть творцы – в религии, искусстве, нравственности, политике, языке и т. д. Их опыт обобщается в науке, получившей название психология творчества. Её обычно понимают как раздел психологии, изучающий культуросозидательную деятельность человека.

«Психология творчества (англ. Psychology of creative activity, – читаем мы на одном из сайтов, – раздел психологии, изучающий созидание человеком нового, оригинального в различных сферах деятельности, прежде всего в науке, технике, искусстве, а также в обыденной жизни; формирование, развитие и структуру творческого потенциала человека» (http:// psychologiya. com. ua/psixologiya-tvorchestva. html).

По психологии творчества имеется обширная литература. В интернете можно найти книги Н. Н. Николаенко, Н. В. Покусаевой, Е. П. Ильина и др. Очень основательно написана книга Е. П. Ильина «Психология творчества, креативности, одарённости» (СПб: Питер, 2009. – 434 стр.). Об этом свидетельствует в какой-то мере её аннотация: «Каковы особенности мотивации и пути управления творчеством? Существует ли связь между творчеством и продолжительностью жизни? Что такое способности и склонности? Каковы виды и методы оценки одарённости? В чём возрастные и гендерные особенности креативности? Как сделать личность креативной? Ответы на многие интересующие вас вопросы вы найдёте в новом пособии профессора Е. П. Ильина. Глубочайшая проработка темы, удачный симбиоз теории и практики, большое количество полезных методик делают эту книгу необходимой для психологов, педагогов, руководителей всех уровней, а также студентов профильных вузовских факультетов» (http://psychol. strategy48. ru/sites/default/ files/p_book/4. pdf).

Представители науки и искусства к числу читателей, для которых писалась эта книга, как видим, присутствуют в её аннотации лишь косвенным образом. Это симптоматично, поскольку в креативных теперь записывают, как правило, бизнесменов. Психология творчества у нас сплошь и рядом превращается в психологию предприимчивости.

Между тем психология творчества – наука междисциплинарная. Она находится на стыке между психологией и культурологией. Мы можем найти в ней и раздел о психология научного творчества. За ним закрепился термин психология науки. Вот как он определяется в «Википедии»:

«Психология науки – отрасль, изучающая психологические факторы научной деятельности для повышения её эффективности. Трактует эти факторы, исходя из понимания науки как социально организованной системы особого вида духовного производства, продукты коего отображают реальность в эмпирически контролируемых логических формах. Поэтому область психологии науки неразрывно связана с другими областями комплексной “науки о науке” – науковедения».

Четвёртая глава в прекрасной книге А. П. Огурцова «Философия науки: двадцатый век. Концепции и проблемы» (СПб., 2011) посвящена психологии научного творчества. Её автор показывает историко-научные корни этой науки.

Первые работы по психологии научного творчества появились ещё на заре ХХ в. (Райнов Т. И. Психология творчества (1914); Блох М. А. Творчество в науке и технике (1920) и др.), однако в настоящее время психология научного творчества, по мнению А. П. Огурцова, находится в кризисе. Я выделю в этом разделе работы только двух авторов – М. Полани и А. Н. Лука. Ценность их работ подтвердило время.

2.2. 2.1. Майкл Полани

У Майкла Полани (1891–1976) интересная биография, поэтому я немного загляну в интернет: «Родил-с я в светской еврейской семье, внук главного раввина Вильнюса по материнской линии… Окончив Будапештский университет, стал доктором медицины в 1913. После “революции астр” в октябре 1918 занимал должность секретаря министра здравоохранения. В 1923-м Полани стал христианином и женился на Магде Элизабет Кемени. В 1926-м Майкл возглавил подразделении Института физической химии и электрохимии. В 1929-м Магда родила Майклу сына Джона – будущего известного химика и лауреата Нобелевской премии. В 1933, после прихода нацистов к власти, выехал в Великобританию».

Если вспомнить, что эмигрантами, кроме М. Полани, были также А. Койре, К. Поппер, И. Лакатос, Д. Сартон, П. Фейерабенд и С. Тулмин то можно смело сказать, что первую скрипку в зарубежном науковедении ХХ в. играли эмигранты. По крайней мере, если исходить из того перечня науковедов, о которых идёт речь в моей книге. Если не считать А. Койре, трое из них эмигрировали в Англию и трое – в США. Только Т. Кун выбился из этой компании, однако и его предки были эмигрантами.

Главная книга М. Полани – «Personal Knowledge: Towards a Post-Critical Philosophy» (Личностное знание: на пути к посткритической философии) (1958). Эта книга на русском языке издавалась три раза – в 1985, 1995 и 1998. Её автор излагает в ней процесс познания как психическое погружение в его объект.

Погружение в объект познания есть сугубо личностный процесс, поскольку он осуществляется не роботом, а конкретным человеком, находящимся в определённых условиях, в определённом возрасте, в определённом умственном и эмоциональном состоянии, имеющим определённый уровень образования, определённые способности, определённые психические и культурные особенности. Личностные особенности познающего не могут не влиять на сам процесс познания.