Вторжение - Леонтьев Сергей - Страница 16

– Научный поиск необходимо ускорить, – прервал его Иванов. – Аэрозоль нужен срочно. От результатов вашей работы очень многое зависит, в том числе и для вас, Юрий Карлович.

Стального цвета глаза сузились, черные зрачки уперлись в переносицу Пироговского, как два револьверных дула.

– Мы сделаем все возможное, товарищ Иванов. – Пироговский поднялся, вытирая большим белым платком выступивший на лбу пот.

– Вот и хорошо, Юрий Карлович. Сделайте все возможное и невозможное. Я приеду через неделю. – Иванов встал, бросил на стол толстую пачку денег. – Это вам на текущие расходы. Провожать меня не надо.

Он достал из шкафа плащ и шляпу и стремительно вышел.

Когда за гостем закрылась дверь, Пироговский грузно опустился в кресло, продолжая вытирать платком мокрое от пота лицо. Руки предательски дрожали. Он не все сказал Иванову. В единичных случаях у подопытных возникали диссоциации: нейромышечные реакции ускорялись, сила мышечных сокращений возрастала, а психика оставалась интактной. Предсказать развитие этого эффекта пока не удавалось.

Глава 22

Коля Неволин уже на первом курсе знал, что будет работать патологоанатомом в судебном морге. Откуда у молодого человека такой интерес к трупам, никто понять не мог. Отец-инженер и мама – школьная учительница к желанию сына поступить в медицинский отнеслись с одобрением. Будет в семье свой врач. Однако Коля общению с живыми пациентами предпочел общение с мертвыми телами. Вопросы прижизненной диагностики его мало волновали, зато постановку посмертного, окончательного, диагноза он воспринимал как увлекательнейшую задачу, более интересную, чем китайская головоломка «танграм»60, которую дядя, работник Внешторга, привез из Америки и подарил юному племяннику на десятый день рождения. Если медицинскую специальность Коля выбрал по внутреннему призванию, то место работы предопределил телефильм «Следствие ведут знатоки»61, который смотрели всей семьей, не пропуская ни одной серии. Со второго курса Коля регулярно посещал студенческое научное общество при кафедре патологоанатомии, написал работу, занявшую второе место в городском конкурсе, три раза в неделю дежурил санитаром в судебном морге, поэтому распределение сюда после окончания института воспринял как должное.

Утренний вызов на Лысую горку у бригады Сергеева в ту смену оказался последним. Андрей с Оксаной позавтракали в столовой партшколы, после чего Андрей проводил жену в институт, сам вернулся на скорую, высидел, зевая, оперативку с неизменной политинформацией, проверил комплектность бригад своего отделения, просмотрел карты вызовов и ближе к обеду на дежурной машине поехал в судебный морг, куда доставили тело Голубицкого. Предварительно звонить Неволину не стал – даром что бывший однокурсник, по телефону ничего не скажет. Да и дозвониться до судмедэкспертизы непросто: прямой городской только в кабинете заведующего, а общий, один на несколько служб, всегда занят.

Андрею повезло дважды: во-первых, Голубицкого уже вскрыли, во-вторых, вскрывал Неволин, который теперь сидел в ординаторской, в хорошем настроении, как всегда после работы с телами, и писал протокол.

– Так это ты смерть зафиксировал? – спросил Неволин, делая шумный глоток из кружки с отколотой ручкой. – А я смотрю, фамилия знакомая. Чай будешь?

Чая Андрей не хотел, тем более что Коля всегда экономил на заварке и получалась слегка подкрашенная водичка. Но отказываться не стал, по опыту зная, что разговор предстоит долгий. Он не ошибся. Оседлав любимого конька, Коля с упоением перечислил все болезни, поражавшие доцента Голубицкого, начиная с трехлетнего возраста. Сергеев вздыхал, потягивал жидкий чай и терпеливо слушал. Прерывать Неволина было нельзя – обидится.

Наконец Коля перешел к сути.

– Причина смерти – внутреннее кровотечение вследствие колотой раны правой почки.

– Объясни, – попросил Сергеев.

– Случай нетипичный. Не ножевое в живот или грудь – такие к нам через день привозят. Парня ткнули чем-то типа заточки или длинного шила сзади в область поясницы. Зэковский удар.

– То есть?

– На зонах так стукачей кончают. Делают заточку и бьют. Входное отверстие небольшое, наружного кровотечения нет, вроде как человек своей смертью умер. Вскрытия обычно не делают, лагерному начальству проблемы не нужны. Умер заключенный – и ладно, не первый и не последний.

– После такого удара человек сколько может прожить?

Неволин пожал плечами.

– Это очень индивидуально, зависит от длины заточки, точности удара и состояния пострадавшего.

– А в данном случае?

– В данном случае удар был точный, повреждена почечная артерия. Прожить мог еще минут десять, но в сознании находился не больше пяти.

– А пробежать или пройти сколько мог?

– Тоже индивидуально. Все-таки в состоянии шока человек на многое способен. Помнишь, пару лет назад у вас санитара на вызове псих из охотничьего ружья застрелил?

– Помню, конечно.

Андрей хорошо помнил тот прогремевший на весь город случай, после которого психиатрическим бригадам запретили приезжать к агрессивным пациентам без наряда милиции. Тогда на звонок в дверь из квартиры прозвучали два выстрела. Ружье двенадцатого калибра было заряжено пулями. Одна попала санитару в грудь, застряла в левом желудочке сердца. Санитар, молодой крепкий парень, спортсмен, не умер на месте. Пробежал вниз четыре этажа и упал уже на выходе из подъезда.

– Скажи, твой пациент мог от метеостанции на Лысой горке до трамвайной остановки добежать?

Коля подлил чай себе и Андрею, посидел молча, уставившись в потолок, шевеля губами и что-то мысленно подсчитывая. Потом заявил решительно:

– До остановки бы не добежал, но вполне мог где-то близко от нее свалиться.

Андрей удовлетворенно кивнул. Он узнал все, что хотел.

Глава 23

Продолжительный звонок в дверь отвлек Веронику Матвеевну от просмотра киножурнала «Фитиль»62. С сожалением оторвавшись от экрана, где артист Пуговкин63 так смешно изображал взяточника-бюрократа, бывшая почтовая начальница убавила громкость, вздохнула и пошла открывать.

«И кого это принесло? Дочь и зять на работе, да у них свои ключи, звонить не будут. У внука пять уроков, потом продленка, он не придет один, будет бабушку ждать. Авдотья Николаевна собиралась заехать, так она на рынке до пяти…»

Вероника Матвеевна повернула ручку замка, сняла дверную цепочку и, уже распахнув дверь, вспомнила, что не посмотрела в дверной глазок, как инструктировал строгий зять. На площадке топталась Авдотья Николаевна, и вид у односельчанки был такой, словно она выиграла тысячу рублей по облигации трехпроцентного займа и потеряла выигрышный билет.

– Вот, Матвеевна! – провозгласила бывшая заведующая свиноводческим комплексом, переступив порог и тыча в нос Веронике Матвеевне какой-то газетой. – Гляди, что пишут!