Вернуть Боярство 7 (СИ) - Мамаев Максим - Страница 35

А затем Шапкин, заведующий всеми делами гвардии, заставил его показать себя по настоящему — и понявший, что здесь за своё мастерство и силу он наказания не получит, Ильхар быстро научил уважать себя всех здоровяков-гвардейцев. Воины, как никто другой, ценили личную силу и мастерство, и даже ветераны перестали ворчать — они как никто знали, сколь важна личная сила на войне. А потому её серокожий возлюбленный пропадал с утра до вечера, обучая группы по тридцать человек из наиболее перспективных бойцов. День него был расписан целиком и полностью…

И главное — здесь им не нужно было ни от кого скрывать свои отношения! Уж на что на что, а на это людям было глубоко наплевать. Эка невидаль, здоровяк и хрупкая красавица — ну нравятся они друг другу, да и бог с ними. И за это она готова была простить людям что угодно — от грубости и отсталости в бытовом плане их цивилизации до странных замашек в их разнородных и разношерстых религиях, в которых она до сих толком не разобралась… Об Ильхаре и вовсе нечего — у нолдов он был рабом, особенно презренным плодом кровосмешения, и пушечным мясом, а у людей стал почтенным мастером боя на оружии и почти полностью свободным разумным.

Сам здоровяк, давший прикурить в схватке на мечах самому Аристарху, тоже нашелся внутри. Огромный, закованный в прочнейшие зачарованные доспехи воин без труда держал за шиворот потерявшего сознание Адепта, словно не ощущая веса его тела. Впрочем, существо, способное носится быстрее коня в доспехах под семьдесят килограмм веса и при этом активно размахивать щитом, изрыгать проклятия, истребляя противников пачками, едва ли действительно замечало вес худого и жилистого чародея.

— Он пытался сопротивляться, — чуть виновато пожал плечами здоровяк под укоризненным взглядом Петра. — Ударил по Феркии заклинанием, вот я и вспылил немножко. Но я аккуратно, честно!

— Смотрю, русский язык тебе уже хорошо даётся, — вздохнул Смолов. — Он говорить-то сможет? Челюсть вы ему не ломали, надеюсь? А то искать целителя сейчас весьма не ко времени.

— Да цел он, не переживайте, — заверила его чародейка, поправляя изящную шляпку, скрывавшую рожки. — Сейчас приведу в чувство, напою кое чем и можно будет задавать вопросы — под моей ментальной магией ему никуда не деться.

Так и вышло — буквально несколько минут спустя приведенный в чувство Адепт с остекленевшим взглядом отвечал на вопросы предводителя весьма необычной троицы. Впрочем, вопросов было немного — всё, что ему было нужно, Петр знал и так, сейчас же просто уточнил пару маловажных деталей. Пока они беседовали, явился четвёртый член отряда — невысокая девушка в скромном платье и небольшом, дешевом полушубке, накинутом на плечи. Наряд, более соответствующий средней руки мещанке, нежели официально обладающей дворянским статусом маре в ранге Мастера.

— Мы навестили их базу, — отчиталась девушка перед Петром. — Разгромили всё и перебили большинство членов банды. Благо находилась она у них не в городской черте, а в пригороде, так что сумели сделать всё прежде, чем нагрянули жандармы. Даже странно, почему не в городе хоронились — тут бы нам никто не позволил брать укрепленный коттедж отрядом в сотню гвардейцев при тяжелом оружии.

— За то, что бы держать базу в городской черте, им пришлось бы такие горы золота заносить в жандармерию Ростова, что оставшегося на хлеб с водой едва хватило бы, — ответил на вообще-то риторический вопрос девушки Петр. — Ладно. Всё сделали, как я велел?

— Гвардейцы и Олег с Денисом уже на корабле — базу мы разгромили ещё час назад, и сейчас вся сотня с двумя Мастерами на судне, — ответила Алтынай. — За детей этого мужлана Приходько можно не переживать, у них сейчас охрана, почитай, серьёзнее чем у большинства Наследников дворянских Родов этого города.

— Отлично, — улыбнулся Петр. — Что ж, все актёры этой дешевой пьесы уже на позициях, дамы и господа! Осталась лишь финальная сцена да эпилог — и можно лететь домой, твёрдо зная, что господин Аристарх Николаевич будет нами весьма приятно удивлен. Ну а теперь — по коням!

— Господин, у нас же это… Коней нету, — с недоумением уставился на него Ильхар. — Нет, если нужно — я могу Фер и госпожу Алтынай на себе унести, если надо…

Ильхар, однорогий феномен народа сорсов, парнем был неглупым, скорее даже талантливым. Но иногда чрезмерно прямолинейным… С недоумением покосившись на захихикавших девушек, он с вопросом в глазах повернулся к Петру. Смолов, сняв перстень с уже начавшего остывать Змея (в живых он лишних свидетелей оставлять не намеревался) и спрятав добычу до лучших времен, пояснил сорсу:

— Нет, здоровяк, тащить будешь только свою рогатую подружку, если она того пожелает, — пояснил Петр. — Всё, в путь! Приходько минут тридцать как увезли, так что нужно спешить.

Быстро передвигаться при помощи в черте города, если при этом использовалось что-то помимо магии теней и прочих видов чар, что никак не влияли в процессе на материальный мир, людям благородного статуса на прямую не запрещалось. За это следовал лишь денежный штраф, который большинство аристократов вполне могло себе позволить. Однако дворяне всё же без крайней нужды старались в городской черте подобным не заниматься — это считалось показателем весьма дурным тоном в благородном обществе. Вот только из всей четвёрки, что сейчас стремительно неслась через городскую черту прочь от воздушного порта, в сторону окраин города, лишь Пётр мог бы считаться действительно человеком, вхожим в это самое благородное сообщество.

Хотя бы потому, что среди всех четверых он вообще-то был единственным представителем этой расы. Он сам и Феркия летели, подхваченные его чарами воздуха, в то время как Алтынай и Ильзар неслись, прыгая по крышам двух-трёхэтажных зданий. Тяжеленный, закованный в сталь с головы до ног воин при этом ступал едва ли не легче хрупкой, почти невесомой девушки, каким-то диким, своеобразным образом совмещая физическую силу и мизерные, едва заметные манипуляции маной, благодаря которым хлипкие постройки выдерживали приземления этой здоровенной туши, что со своими доспехами и оружием весила под две сотни килограмм.

Всё оказалось именно так, как предположил Смолов ещё изначально. Жена одного из сыновей Главы Рода Игнатьевых была родом из этих краёв, и именно это стало изначальной ниточкой, распутывать которую он отправил тех бандитов, что покорились его воле, предпочтя практически рабство свободной смерти. И те не подвели, разузнав очень много интересного…

Здесь, в Ростове, был некий дворянский Род, в последние лет двадцать неплохо поправивший свои финансовые дела за счет того, что нашел надежного торгового партнера в среде Александровского дворянства. Собственно, Владу не повезло и повезло одновременно — в любом другом городе его детей Игнатьевым пришлось бы попросту похитить и держать у себя, что бы заставить его повиноваться. С другой стороны — будь они у него в ином городе, вполне возможно что никому бы не пришла мысль озаботиться подобным. Нашли бы иной способ знать всё, что нужно, о тогдашнем враге Рода.

По приказу Аристарха Пётр занялся вопросом детей Приходько ещё тогда, в день, когда господин решил сохранить жизнь своему другу. И пока он узнавал, как обстоят дела, выяснилось нечто интересное — ростовские союзники Игнатьевых развили странную кипучую деятельность вокруг детей Влада. Докладывавший ему об этом темный, один из нескольких выживших Адептов, утверждал, что его заверили — прежде троица молодых магов никого особо не волновала, а сейчас, мол, их подтягивают в свой круг общения несколько юных аристократов.

Остальной пазл сложился уже здесь — не став посвящать в свои планы Влада, чародей собрал ударную группу из двух Мастеров, сотню ветеранов нолдийской кампании а так же ещё троих чародеев, которых посчитал нелишним проверить в деле и лично оценить их потенциал. Гвардейцы со своей частью уже справились — логово Сумеречных Зверей уже уничтожено. Речных Котов он трогать не собирался — Змей изначально соврал, сказав, что именно это темное братство занималось детьми Приходько.