"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 220

Грег был настоящим сокровищем. Да, иногда он немного пил лишнего, грубил, ставил ее в неловкие ситуации. Но ему можно было доверять. Он был той каменной стеной, за которой всегда мечтала оказаться Рэни. Она твердо знала, что он не сделает с ней ничего действительно дурного, и на этот раз вовсе не закрывала глаза на очевидное всем вокруг. Он был надежным. И она была нужна ему — Грег был из тех мужчин, что не выживают без женской заботы. Он вечно терял свои вещи, забывал поесть или вовремя собраться на встречу, ему нужно было делиться с кем-то своими заботами, нужна была компания, чтобы просто провести вечер дома или сходить на Озеро. Он не мог обойтись без Рэни, а она не могла обойтись без него — Город казался ей довольно жутковатым местом, где постоянно случаются какие-то неприятности.

Грег был сокровищем, а она — дурой, которая не могла ценить своего счастья. Людей с идеальными характерами на свете не было, были те недостатки, которые она была готова принимать и нестерпимые. Нестерпимых у Грега не было, а, значит, Рэни, которая почти всегда чувствовала себя усталой, разбитой, замученной, была неправа. У нее вечно не хватало терпения — нужно было помолчать, может быть, поплакать в одиночестве, выспаться днем. А она иногда вспыхивала, грозилась уходом, отправлялась в темную ночь искать приключений, заводила случайные связи. Разумеется, Грег не обязан был все это терпеть. Конечно, иногда он откровенно перегибал палку — шуточек типа сегодняшнего «хорошо выдрессирована» Рэни выслушала слишком много. Он шутил при посторонних, хвастаясь тем, как внимательно относится жена ко всем его желаниям и капризам — и то, что свидетелями оказывались другие люди, задевало больше всего. Иногда Рэни хотелось, чтобы кто-то из зрителей спектакля, который разыгрывал Грег, хорошенько надавал ему по морде. И все же она знала настоящего Грега — доброго, внимательного, щедрого на подарки. Просто он стеснялся проявлять все это при чужих, объясняла себе Рэни. Вполне понятное желание для мужчины — все они соревнуются в крутизне, и кому охота выглядеть подкаблучником...

— Рэн, ты здесь? — услышала она голос мужа.

— Да, милый! — мелкие шаги, каблуки дробно стучат по полу, бедра покачиваются, и вспыхивает камешек на груди. — Ты один?

— Да... О, как меня встречают! Ах, ты моя мышка! — Грег обнял ее и подхватил на руки. — Угадай, что я тебе принес?

— Сыру?

— Нет, не сыру... Вот, держи. — Грег опустил ее на пол, полез в карман пиджака и достал оттуда плоский кожаный футляр.

Рэни открыла его и восторженно запищала — платиновый браслет с вычерненным узором, напоминавшим иней на стекле, был хорош. Грег обожал дарить украшения — у Рэни их уже было великое множество, и все они демонстрировали хороший вкус дарителя. Ему нравилось, когда она надевала на себя несколько предметов сразу, хотя он и дразнил ее за то, что иногда украшений было слишком много.

— А не хочешь прогуляться перед сном, сорока?

— Хочу, конечно, Грег, ты же знаешь, как я люблю с тобой гулять! — На самом деле сейчас Рэни предпочла бы лечь поспать, днем она хорошенько умаялась, а потом еще и разнервничалась после разговора с Хайо, но они так редко выбирались из дома.

Ночью, занимаясь с Грегом любовью, она вдруг представила себе на его месте Хайо — и удовольствие оказалось куда более сильным и острым, чем обычно.

Глава 2

Гладиатор

В подсобке Арены кого-то били, жестоко и по-подлому — сперва накинули на шею магическую удавку, а потом уже взялись за дубинки и цепи. Свист металлических цепей обрывался короткими шлепками. Пахло свежей кровью. Жертва с самого начала не сопротивлялась — но били не затем, чтоб успокоить. Били, чтобы искалечить — работали расчетливо и почти равнодушно, словно поварским молотком стучали по отбивной, уже посоленной и присыпанной пряностями.

Лаан оценил состояние «отбивной» и прошел поближе, подошел к сумрачному высокому теннику из верхних, похожему на недавнего Киру, еще не ставшего Смотрителем — тощему, желтоглазому, задумчиво почесывавшему скулу длинными острыми когтями. Аэль молча держала его под руку, равнодушно оглядывая комнату.

— Вы только не перестарайтесь. Мясо мне не нужно, — сказал он.

Тут же из-за спины старшего вынырнули двое подручных — оборотни, на этот раз в гуманоидном облике. Лаан прикинул — первый был котом, второй, наверное, волком или крупным псом. Кот принюхался и удивленно посмотрел на хозяина, волк был порешительнее.

— Ты кто такой? Чего здесь надо?

— Оставь, — бросил желтоглазый. — Сколько заплатишь? Он нам бойца искалечил.

— Обсудим, договоримся. Только с концами его не уделайте.

— Передохните пока! — чуть повысил голос тенник. Четверка его подручных замерла. Парни с цепями перевесили их на сгиб руки, тот, что был с дубинкой, лихо опер орудие на плечо, изображая готовность в любой момент продолжить свою работу.

— Сколько заплатишь?

— Твоя цена? — спросил Лаан, смутно подозревая, что деньгами, которых он мог достать сколько угодно, дело не ограничится.

— Два артефакта из Хранилища. Любые, на твой вкус. Черные не обязательно.

— Два, значит... — Лаан задумался, потом расстегнул рубаху и показал кожаный шнурок с «Молотом Тора», сделанным из темно-серого с синевой металла. — Это подойдет?

Тенник ошеломленно клацнул зубами. Он запросил непомерную, с какой стороны не взгляни, цену — но ему предложили вдвое больше. Эта штуковина — мощнейший охранный амулет, о котором мог только мечтать любой боец, — существовала в единственном экземпляре. Дерран знал, что его не обманывают и не подсовывают подделку, он видел, что это тот самый Молот. Легкость с которой бородатый незнакомец, на руке которого висела мелкая тощая баба в черном комбинезоне, согласился расстаться с предметом, пугала. Он присмотрелся к гостю, который уже приходил — но не к нему, к одному из помощников, и предложил выгодную сделку. Дерран согласился — он давно мечтал сделать что-нибудь нехорошее с бойцом по кличке Зверь. И когда его предложили подставить и купить, как нарушившего правила, согласился без колебаний.

Впрочем, когда Зверь в очередной раз пошел вразнос и искалечил Ирви, лучшего гладиатора команды Деррана, тенник о сделке забыл и приказал изуродовать Зверя так, чтобы тот больше никогда и не мечтал оказаться на Арене даже мусорщиком. Дерран забыл, а бородатый не забыл и пришел вовремя — еще минут десять, и то, что осталось от Зверя, годилось бы только на котлеты для тех, кто предпочитает свежую человечину.

Дерран почти не покидал начальную вуаль и мало интересовался тем, что происходит в Городе, но он не был ни глуп, ни слеп, и узнал Смотрителя Лаана, а узнав — насторожился. Слишком уж солидный выкуп ему предлагали за психопата из людей. Куча окровавленного мяса этого не стоила.

— Ну что, берешь?

— Смотритель, мне кажется, что тут какая-то засада... — взъерошив когтями длинные черные с синевой волосы, сказал Дерран. — Слишком дорого платишь за такой плохой товар. Объясни, зачем?

— Зови свидетелей, — улыбнулся Лаан. — Все оформим честь по чести...

— Хорошо, верю, что нет засады. Но в чем юмор?

— Не знаю пока. А ты лови удачу, пока я добрый. Ну что, где свидетели? Если товар придет в некондиционное состояние, пока мы говорим, я платить не буду.

— Обойдемся без свидетелей. Забирай, он твой. Носильщиков дать?

— Было бы неплохо.

Аэль отпустила руку Лаана, подошла к валявшемуся на земле телу. Присела, проведя ладошкой над его головой, стараясь не касаться окровавленных волос. Потом прижала пальцы к шее — проверила пульс, принюхалась.

— Охо-хо-нюшки... Лаан, я бы за эту кучу потрохов и ломаного колечка не дала.

— Да нет, красивая, что ты! Он завтра встанет уже! Это ты потрохов не видела! — засуетился волк-оборотень, пытаясь в одиночку приподнять тело и взгромоздить на носилки.

Аэль смерила его презрительным взглядом, фыркнула себе под нос и промолчала. Было бы смешно и нелепо доказывать волчку, что как раз он и не видал потрохов, а она видела то, что ему и в кошмарах присниться не могло; видела чаще, чем хотелось бы. Она взяла жертву побоев за ноги, огорченно хмыкнула — уж больно здоров был свежекупленный товар, но на пару с волком они положили его на носилки. Аэль брезгливо рассмотрела испачканные руки, понюхала их и попросила тряпку.