"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 219

— Уже уходишь? — разочарованно спросила Рэни, ощущая в груди какую-то противную пустоту. Ей хотелось несколько иного развития событий.

— Примерно через десять минут вернется твой муж. Не думаю, что ему понравится обстановка, в которой мы разговариваем. — Хайо плавно обвел рукой полутемную комнату, показал на догорающую свечу и стаканы. — Или тебе нужны неприятности?

Рэни слабо представляла, что ей нужно — неприятности или помощь, уход Хайо или, напротив, его присутствие при возвращении Грега и все, что могло за этим последовать. Хайо был сильным, пожалуй, Грег не смог бы причинить ему какого-то вреда. Но тогда получилось бы, что она намеренно подставляет парня, отнесшегося к ней по-доброму. Поэтому она только пожала плечами — «решай, мол, сам».

— До завтра! — Хайо легко прикоснулся губами к ее щеке, сделал пару шагов назад, растворился в темноте. Рэни готова была поклясться, что не слышит звука открывающейся двери. Он просто ушел — может быть, через стены, может быть, как-то еще. Этим в Городе трудно было кого-то удивить — многие появлялись, словно ниоткуда, и исчезали, порой на середине разговора, или не допив чашечку кофе. Но Хайо ушел иначе, хотя девушка и не знала, в чем именно разница.

На самом же деле Смотритель вышел через дверь, которую он оставил полуприкрытой. На улице уже было не так жарко, солнце почти село. В воздухе отчего-то чувствовалась свежесть морского бриза и запах соли. Хайо не слишком удивился — на инициирующей завесе частенько случались и более забавные феномены, например, один из кварталов как-то зарос кактусами в таком количестве, что Лаан, обнаруживший это первым из Смотрителей, долго прохаживался о том, как вредно пить текилу и грозил ввести сухой закон. Случались и более неприятные явления — например, шторма, словно, в отличие от всего Города, инициирующая завеса находилась на морском берегу, или резкое падение температуры до -50 и ниже. Хайо не любил эту завесу. Не любил ее прежнюю версию, разрушенную в недавней катастрофе, не начал любить и после того, как на пару с Кирой восстановил все заново. Здесь было слишком много временных обитателей, слишком много новичков, впервые попавших в Город и еще не научившихся себя вести; больше, чем хотелось бы — будущих тенников, заторможенных или слишком агрессивных подростков, пробующих на каждом встречном пробуждающиеся способности нелюдя; да и люди тут попадались слишком разные.

После общения с Рэни он чувствовал себя вымотанным. Она плохо контролировала себя, а еще точнее — вообще не понимала, что делает с собеседниками. Совокупность мягких деликатных манер, детского обаяния и явной уязвимости заставляла всех, кто знакомился с Рэни, испытывать самые лучшие чувства — желание защитить, помочь, позаботиться. Девушка давила на жалость так, что Хайо ежеминутно приходилось напоминать себе, зачем он с ней беседует. Нет, она не рассказывала никаких трагических историй — только намекала, с горькой иронией называя это «скучными и неинтересными драматическими эпизодами своей жизни», но то, о чем она говорила как о совершенно естественном и нормальном, не казалось Хайо нормальным и допустимым. Вероятно, она не была довольна жизнью настолько, насколько хотела продемонстрировать, но и всей степени бредовости ее не осознавала. И Смотритель постоянно напоминал себе, что не должен давать советов — ими очаровательная энергичная блондинка не воспользуется, не должен выказывать жалости — она только спровоцирует на новые откровения, не должен погружаться во все перипетии ее жизни, как в собственные — именно этого от него и ждут.

А Рэни тем временем спешно включала свет, расставляла стулья, мыла стаканы, чистила зубы, чтобы от нее не пахло спиртным. Она причесала волосы, расправила одежду, покрутилась перед зеркалом — выглядело неплохо, Грегу должно было понравиться. Может быть, он пришел бы в лучшем настроении, чем днем, и тогда все было бы хорошо. Он отпустил бы их с Сережей погулять по Городу, выпил бы не четыре, а две кружки пива, и поздно вечером не устроил бы скандал. Вечер еще мог сложиться — но нужно было привести в порядок себя и кафе.

Она вспоминала недавний разговор, и не могла понять, что же пошло не так. Вроде бы, все начиналось, как случайное свидание — это было привычным делом. Где-то раз в месяц Рэни ссорилась с мужем «раз и навсегда», отправлялась бродить по улицам, и всегда находился какой-нибудь спутник, с которым она проводила несколько часов — столько, сколько нужно от первого бокала вина до постели. Некоторые потом пытались ее найти, но тогда они получали жесточайший «от ворот поворот», ведь ссора уже уходила в прошлое, и они с Грегом пытались построить свою жизнь заново. Впрочем, кое-кому удавалось прийти в подходящий момент — тогда она назначала еще одно или два свидания, чтобы потом окончательно послать подальше уже ненужного и представляющего собой опасность кавалера.

Хайо разрушил сценарий номер один — «случайный секс». Вместо бурной страсти они разговаривали, просто разговаривали два часа подряд. Точнее, говорила Рэни. И это не вписывалось во второй известный ей сценарий — «друг», согласно которому мужчина, который был одинок и истосковался по женскому вниманию, открывал ей душу. Некоторые после этого уходили навсегда. Другие — оставались, как остался Сережка, и даже характер Грега, с которым непросто было поладить, ему не мешал. Они работали вместе, хотя нередко ссорились, но Рэни старалась не обращать на это внимания. Но для такого друга Хайо был слишком.... независим, пожалуй. Он мало пил и еще меньше говорил о себе. Все это было непривычно и чуточку неприятно, потому что пахло опасностью, но не привычной уже — бешеной ревностью Грега, его мстительными выходками, неприятными объяснениями или излишней настойчивостью кандидатов в друзья. Новой, незнакомой и непонятной. Опасность Рэни привлекала, но сейчас ей было муторно — она раз за разом проговаривала про себя собственные фразы, вспоминала интонации, выражения, и пыталась понять, какое впечатление произвела на собеседника.

А это заставляло вспоминать то, что было на самом деле.

...Сама Рэни считала, что ей очень повезло. Она не помнила, как и когда оказалась в Городе. Кажется, до этого что-то было, но ей не хотелось об этом думать. Прошлое лежало на верхней полке в старой пыльной кладовке, и она не собиралась ворошить этот «мусор». Настоящая жизнь была здесь. И сначала она была очень, очень печальной. Не успев еще узнать Город как следует, шарахаясь по меняющимся каждый день пейзажам, не имея собственного угла, она вляпалась в первую из «леденящих душу дурацких историй». Симпатичный парень, с которым она прожила несколько месяцев, не слишком обращая внимание на его маленькие причуды, ведь приступ дурного настроения или депрессия могут случиться с каждым, в один прекрасный день оказался не вполне человеком, и в его новых планах на жизнь места для Рэни не нашлось. После пары ссор он попросту исчез, и найти его Рэни не смогла, хотя и потратила на это пару недель. «Это Город», пожимали плечами его бывшие приятели. «Он ушел к тенникам, забудь про него» — и Рэни постаралась забыть.

Потом был другой; бурный роман длился три недели, и закончился довольно неожиданно: едва живую Рэни вырвали из рук любовника случайные прохожие. Ссора началась с пустяка — она заболталась с девчонкой-тенницей, надувавшей при помощи скрученного из проволочки колечка мыльные пузыри, в которых мог поместиться небольшой дом, и опоздала домой примерно на полчаса. Рэни выслушала изрядную порцию оскорблений, поплакала, подулась, приняла извинения и они пошли гулять, на прогулке поссорились вновь — и на этот раз слезами дело не обошлось. Рэни, наверное, простила бы его, но компания молодежи, которая вступилась за нее, наваляла тому так, что он предпочел больше никогда не видеться с женщиной, невинное рукоприкладство в адрес которой могло стоить сломанной челюсти и хорошей порции синяков по всему телу.

Следующий приятный во всех отношениях мужчина не имел привычки к рукоприкладству, не впадал в депрессию, не кричал в гневе — он был удивительно милым, и Рэни расслабилась, и поверила, что теперь-то все будет хорошо. В белобрысого долговязого спортсмена было сложно не влюбиться, вот она и влюбилась. Через три месяца оказалось, что он был заядлым игроком — и пристрастие его было не из дешевых, красавчик увлекался гладиаторскими боями, ставил по-крупному... Рэни узнала об этом, когда вместо квартиры, которую считала их с Тимом общей, проснулась в подпольном борделе с мощной магической защитой. Оттуда-то ее и вытащил Грег, улаживавший кое-какие дела для хозяина заведения.