"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 1350

С таким расходом маны я мог бы просто поднять весь этот огромный бетонный блок в воздух, используя один только Магнетизм… Но у меня не было уверенности в том, что у него нет каких-то повреждений, которые я просто не вижу, но из-за которых блок развалится прямо в воздухе, еще больше усугубляя ситуацию. Поэтому я выбрал путь чуть посложнее и подольше, но зато — наверняка.

Со следующим обломком я поступил аналогично, и добрался до первого пострадавшего. Это была еще одна медсестра, в такой же одежде, как у Джулин, но живая. Обе ее ноги и одна рука были изломаны, сама она была без сознания, но — жива.

Я осторожно поднял ее простым телекинезом, как делал это с раненой Новой, и спустил с горы завала, одновременно делая то же самое, что делал с первым выжившим — закладывая в сердце сгусток целительной зеленой маны. Подогреть асфальт я не забыл тоже, и на получившееся теплое ложе аккуратно уложил девушку, следя, чтобы поломанные конечности не оказались под ее телом.

После этого я вернулся к разбору завала, продолжая уничтожать большие и тяжелые обломки Старением и Магнетизмом.

Использовать на них телекинез было нерационально — это «открытое» плетение, в котором замкнута только половина потоков, а остальные оставлены разомкнутыми для того, чтобы маг мог прямо на ходу менять конфигурацию заклинания. А у таких заклинаний коэффициент полезного действия всегда не особенно высокий, и чем больше и тяжелее объект, с которым приходится взаимодействовать, тем больше маны и времени на операцию уходит в никуда.

Но плетение телекинеза я все равно не стал гасить и подвесил рядом в воздухе, используя его тогда, когда использовать его было рационально — когда стали попадаться мелкие обломки.

Тогда щупальца фиолетовой маны, из которой полностью состояло заклинание, принимались быстро-быстро расхватывать их и отшвыривать в сторону. На такие обломки нельзя было применить Магнетизм, потому что зачастую в них даже не было арматуры, и не было смысла применять Старение — я сам состарюсь, пока расправлюсь хотя бы с половиной. Поэтому — телекинез. Он как нельзя лучше подходит для подобных работ.

Тем более, если сплел его я, у кого фиолетовая мана всегда была и всегда будет самой любимой и самой податливой. Да что там — даже мой нож практически полностью работал именно на ней!

Из-под кучки маленьких обломков проклюнулся один побольше, я освободил его и уже знакомым образом уничтожил через Старение и Магнетизм, освобождая еще одного запертого человека. Мужчину средних лет, в сознании, скрипящего зубами от боли, и тяжело дышащего — не иначе, ребра сломаны.

— Все хорошо, — проникновенно сказал я, поднимая его телекинезом. — Я друг. Я спасатель. Не делайте, пожалуйста, резких движений.

Вместе со сгустком зеленой маны я передал ему еще немного черной — чтобы обосновалась у него в мозгу, внушая мысль о том, что все страшное уже позади, а впереди — только хорошее. Позитивное мышление — это всегда хорошо, особенно, если помогает раненому не дергаться, бередя раны.

Я вернулся к разбору завалов и вытащил еще двоих — обе женщины средних лет, в больничной одежде, но непохожие на молодых медсестричек. Наверное, какие-то врачи или лаборантки.

К сожалению, я не успевал спасти всех.

Работать приходилось аккуратно, чтобы завалы не просели, когда я убираю очередную их часть, и порой даже возникала необходимость «поддержать» его, укрепляя в том или другом месте, когда я совершал плохо продуманное действие.

Прямо у меня на глазах одно сердце перестало биться, когда до него оставалось докопаться буквально каких-то полметра, и, как я ни пытался его запустить, когда раскопал — ни человеческие способы в виде непрямого массажа или мощного разряда тока прямо из пальцев, ни магические, — ничего не помогло. Молодая девушка, но не медсестра, а, судя по одежде — одна из пациентов, — была мертва. Я снова не успел.

После этого я отключил все эмоции окончательно, и, здраво прикинув шансы на выживание по частоте сердечных сокращений и расположению близко к поверхности, принялся выкапывать тех, у кого эти самые шансы были максимальными. В первую очередь — их.

И я продолжал это делать даже когда рядом завизжали тормозами машины спасателей, и они целой толпой накинулись на завалы, растаскивая их как кранами и крючьями, так и при помощи магии.

Сначала на меня наорали, чтобы я убирался и не мешал, но, увидев спасенных мною людей, и главное — то, что я не собираюсь никуда убираться, — просто стали делать свою работу вместе со мной.

Сразу стало шумно и многолюдно.

Постоянно раздавались команды и приказы, туда-сюда сновали рабочие, мелькали различные инструменты от лопат до ручных тепловизоров, кажется, несколько раз где-то гавкнула собака… Я даже на мгновение пожалел о том, что они прибыли, потому что один я работал в тишине и одному лишь мне удобном темпе, но тут же отбросил сожаления и просто продолжил раскапывать и показывать другим, где копать им.

Остановился я только тогда, когда на вершину изрядно уменьшившегося завала поднялся Адам.

Каким-то образом умудряясь не проваливаться в щели между обломками в своих щегольских блестящих туфлях и даже не запылив их, он поднялся на самую верхушку и молча встал рядом.

Я стер в пыль с лица, коротко глянул на Адама и продолжил работать.

— Идем, — позвал безопасник. — Ты уже сделал все, что мог.

Я посмотрел себе под ноги и вынужден был с ним согласиться — последнее сердце, до владельца которого я пытался докопаться, перестало биться. Теперь уже официально — под завалами все мертвы.

Я разогнулся, чувствуя как ноет спина, как будто я все эти камни на собственном горбу таскал, и медленно спустился с кучи следом за Адамом.

Он каким-то образом оказался внизу намного быстрее меня — спрыгнул, что ли? — и, пока я спускался, успел сбегать до машины и обратно. В руке у него серебрился в лучах поднявшегося над горизонтом солнца небольшой термос, а в другой — снятая с него крышка, в которую он наливал что-то парящее.

— Держи. — Он протянул крышку мне. — Согрейся хоть.

Я отхлебнул из крышки-чашки, по привычке сначала попробовав на кончик языка на наличие яда. Его, конечно, не было, это оказался всего лишь чай, кажется, с ромашкой.

— Сам-то цел?

— В порядке, — ответил я и сам удивился тому, как охрип мой голос.

Словно за тот час, что прошел с момента последних сказанных мною слов голосовые связки разучились нормально работать.

— Не ранен. Ты был у Ванессы?

— Она умница. — Адам улыбнулся. — Она закрыла весь город куполом, да еще и так, что он не требует ее постоянного вмешательства, он теперь существует отдельно. Вряд ли это продлится долго, но она сегодня кучу людей спасла. Как и ты, кстати говоря.

Я ничего не стал отвечать Адаму, только одним глотком допил чай, сунул ему в руки опустевшую чашку, развернулся на месте и пошел в сторону того магазинчика, где оставил Джулин. Дошел до витрины, пролез внутрь и присел возле нее, накрытой все той же тряпкой.

Не всех людей я сегодня спас. А значит — недостаточно много.

Сзади раздался скрип колотого стекла под подошвами щегольских туфель, и Адам остановился рядом со мной. Некоторое время он молчал, но стекло продолжало поскрипывать острыми сколотыми краями по кафелю под подошвами его обуви — агент осматривал внутренности магазина, явно пытаясь восстановить картину произошедшего. Так прошло две или три секунды, а потом он тихо спросил:

— Ты ее знал, да?

— В какой-то степени, — ответил я, решив не уточнять, в какой именно.

— Увы, Марк. — Адам вздохнул. — Мы все кого-то теряем. Мы все кого-то потеряли. Всех не спасти.

— Знаю. — Я поднял взгляд на его мрачное лицо.

— Мне просто показалось, что надо что-то сказать. — Адам развел руками. — Вроде бы так принято… Нет?

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — В любом случае, ты же не думаешь всерьез, что я тут собираюсь сопли развешивать?

— Нет, не думаю, — честно ответил Адам. — Но лишь потому, что я вообще не думаю о том, что ты будешь делать. У меня нет идей. Несмотря на то, что я думал, что неплохо тебя знаю, сейчас я действительно в тупике. Подскажешь?