"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 252

Но я не помню, где тогда.

Мне было больно везде. Меня будто били палками по ребрам. Но все-таки я сообразила, что живая, раз что-то чувствую, и очень осторожно открыла глаза. И увидела, что вокруг все красно. И сообразила, что это я в рубке нашего с Котиком многострадального кораблика, и что горит аварийный свет. И тихо так.

И я, конечно, первым делом посмотрела, как там Котик. А он лежал в кресле, как спящий, спокойно-спокойно, и из уголка рта у него стекала струйка крови, совсем черная в этом свете.

Я тогда забыла про все свои болячки, просто мигом излечилась. У меня теперь была самая чудесная аптечка из всех, какие я могла достать на Мейне — и я тут же ею воспользовалась. Я не помню, сколько у меня ушло времени, на то, чтобы запустить Котику сердце и помочь ему самостоятельно дышать — я только осознала, что он, по датчикам, не совсем мертвый, а после этого уж действовала по инструкции, как машина, очень быстро и очень четко.

И когда мой друг замечательный пришел в себя, я разревелась от счастья и почему-то начала его ругать:

— Вот, — говорю, — смотри, ты на Аллариа собирался, а тебе от ускорения худо. Просто от ускорения — как же мы бы стали жить, когда вокруг постоянно тяжело, а?

Котик чуть-чуть улыбнулся и шепчет:

— Луис, не нуди.

Я говорю:

— У нас все прекрасно, кислород идет. И мы сели. Куда-то.

— Почем, — говорит, — ты знаешь?

— Тяжесть постоянная, — говорю. — И направлена так, будто машина на амортизаторах стоит. Чувствуешь?

— Точно, — говорит, — не искусственная гравитация?

— Ну что ты, — отвечаю, — солнышко, тяжеловато для искусственной, и потом, она же убилась еще до того, как нас потянуло в эту штуку.

Котик оживился и приподнял спинку кресла почти до позы «сидя».

— Луис, — говорит, — а ты помнишь эту штуку?

— Ну, — говорю, — так.

— А ты не знаешь, где все? — говорит.

И меня бросило в стыд, потому что я еще ни разу не подумала обо всех, но тут же отпустило — я была занята, моему другу было плохо. И я сказала:

— Давай свяжемся.

Но передатчик был мертвый, как полено. И Котик сказал:

— Можно, я тогда посплю минуточку? — и отключился раньше, чем я среагировала.

А я вдруг вспомнила, что мне нехорошо. И тогда я почитала инструкцию, и выпила из трех бутылочек по очереди, как там было написано, и меня тоже очень чисто срубило.

Без всяких бредовых стишков.

Проснулась я от звона колоколов. Просто подскочила, потому что звук этот, по уму, мог мне только присниться, но я его абсолютно отчетливо услыхала наяву.

А в рубке уже совсем другое освещение, потому что в оптике не такая тьма кромешная, как раньше: в оптике — чужое белое небо, и ярко-белое солнце чужого мира. И из-за УФ-фильтров такое чувство, будто ты в отеле у моря на шикарном курорте. И раздается этот странный звук: «Бан-н-н! Бан-н-н!» И я спросонок совершенно не понимаю, как на это реагировать.

А Котик улыбнулся и говорит:

— Стучат, блин.

И я сообразила, что это за звук: это некто снаружи стучит по нашей обшивке чем-то тяжелым. А я-то думала, что в люк боевого звездолета, так, чтобы услыхали хозяева, можно постучаться только ракетой.

Котик говорит:

— Мы, наверное, сели ночью. А сейчас день. И кто-то из наших тоже здесь, жив и стучит.

Я говорю:

— Котик, я — глупая женщина, но я не понимаю, нафига стучать-то? Почему они тогда люк не вырежут?

Котик в ответ очень весело смеется и говорит:

— Ну да, ну да. Они вырежут, а тут — живые мы, которые тут же им наподдают, чтоб не портили чужую броню. Сначала надо убедиться, что мы не можем сами открыть.

Умно.

Мы оба влезли в скафандры и шлемы пристегнули. А потом пошли к люку и принялись его отдраивать. Это оказалось очень непросто, потому что электронная система контроля умерла бесповоротно. А кинематический привод заело, как всегда заедает, когда про него вспомнишь.

Но зато снаружи услыхали, что мы ковыряем кинематику, и перестали звенеть.

Минут через пять механизм сработал все-таки. Мы увидали наш дивный новый мир. И посреди нового мира стояли Фэнси и Козерог. Они были без скафандров и в очень странном виде.

На них были только штаны, сапоги и пояса с оружием и аптечками. И у них в руках были железяки металлоломного вида, а плазменный резак лежал в узенькой тени рядом с нашим бортом. И вид был такой, будто они стучались в дверь, потому что наша машина ушла в грунт метров на восемь, и люк теперь оказался очень и очень невысоко. И физиономии у наших боевых товарищей были очень приветливые.

Мы сняли шлемы, и сразу стало, как в духовке.

Козерог бросил железяку и радостно сказал:

— Так вы еще не сдохли, уроды!

А я спрашиваю:

— Вы атмосферу проверяли?

Фэнси говорит:

— А как же! Смотрю — Козерог сошел на берег и не окочурился. Значит, думаю, кислород тут есть. Народная примета такая.

Я говорю:

— А серьезно?

Козерог говорит:

— А серьезно, мой анализатор показывал кислорода сорок процентов. Пока не сдох.

Я говорю:

— А больше он тебе ничего не показал, пока не сдох?

Козерог говорит:

— Очень хорошую погоду. Кислорода много, вредных примесей нет, приятная теплая температура. Вокруг огромный классный пляж, и мы с Фэнси уж собрались идти купаться, только решили сперва зайти за вами.

Котик говорит:

— А где море?

Эти двое сложились пополам от смеха, а Фэнси простонал сквозь зубы:

— Вот ты, сладенький, и поищешь.

А я тем временем огляделась вокруг. И увидела, что все наши машины в сборе.

Они все лежали в белом горячем песке, кто — кормой, кто — боком, как игрушки, которые кто-то в песочницу из корзинки высыпал. А еще я увидела патрульный звездолет с Хитши, который закопался в песок носом. И в стороне от нас, в километре примерно, валялся хитшанский грузовик, разбитый почти вдребезги. И с моей точки зрения весь обозримый мир был — белесое небо, белый песок, над которым дрожал раскаленный воздух без вредных примесей с большим процентом кислорода, и белое солнце, ослепительно яркое. И яркий белый свет лез в глаза, как дым.

Фэнси говорит:

— Правда, тут клево?

Мы с Котиком переглянулись, потом — с Козерогом. И я сказала:

— Не нахожу.

Козерог говорит:

— Последний бой у нас был около Надежды. А это, получается, Безнадега. Правда, стильное название для базы? Теперь мы будем тут жить, если только у кого-нибудь электроника не уцелела.

Я говорю:

— Вот здорово. А что, у вас что-то с машинами?

И они опять начали смеяться, и я поняла, что это у них нервное, и решила пока к ним не приставать. И тут мы услыхали, как кричит Рыжий, откуда-то сверху, будто с неба:

— Эй, мужики!

Мы посмотрели. Он отдраил люк и стоял в проеме. И до песка было метров шесть, потому что его машина завалилась на правый борт.

Козерог кричит:

— Ты веревку какую-нибудь поищи или трос!

Рыжий кричит:

— Зачем?

Козерог:

— Удавиться, амеба! Если тебе не додуматься, как спуститься!

Рыжий исчез в люке. Из-за его корабля вышли Чамли, пилот Чамли и Череп. И пилот Чамли был совершенно зеленый, не землистого, к примеру, цвета, а нежно-салатового, какими обычные антропоиды никогда не бывают. И он сел на полоску тени и стал мотать головой.

Я присела рядом с ним на корточки и говорю:

— Тебе от жары плохо или ты ушибся? Ты отвечай быстренько, потому что стимуляторы на эти случаи разные нужны.

Не успел он мне ответить, как Чамли говорит у меня из-за спины:

— Наш Луис — ко всякой дырке затычка. И неустраним, как вирус. Круто.

Козерог говорит:

— Уймись уже, а?

А пилот Чамли говорит:

— Я не знаю, меня тошнит. У нас в мире так жарко ваще не бывает никогда. У нас всегда дождь.

Тогда я задрала ему рукав и вколола климатический стимулятор. А потом говорю:

— Надо проверить, как там Бриллиант и Гад. Может, они ранены и выйти не могут.