"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 245

— А мне по хрен, чего ты хочешь.

— Тогда, — говорю, — мне тоже. Останусь, и все.

Вокруг стало совсем тихо. Чамли опять перекосил лицо под шерстью и говорит:

— Я, типа, не понял.

И мы вместе, совершенно синхронно, положили руки на пистолеты.

— Ты чего, — говорит, — нарваться хочешь?

— Нет, — говорю. Медленно. — Я хочу тут остаться. Я не хочу ни с кем ссориться. Просто хочу остаться.

И тут встревает Рыжий, от которого я никак не ожидала.

— Слушай, Чамли, — говорит, — ну что ты к нему прикопался? Он — ниче так, вообще.

Чамли смотрит на него мутно.

— Не понял, — говорит, — я че, твоего совета спрашивал?

Козерог говорит:

— Это, на самом деле, не совет. Это ты ему должен. Мы из-за тебя ему крылья грохнули.

У Чамли сделался такой вид, как у быка, когда он роет копытом.

— Я не понял!

Мне уже надоело это слушать. Вот же непонятливый.

— Чамли, — говорю, — давай не будем выяснять отношения. Скучно. Я просто останусь.

— Ты мне не нравишься, — говорит. — Ясно?

— Так я же не замуж прошусь, — говорю. И народ вокруг поголовно ложится. Хотя я это сказала совершенно случайно. Так, по привычке. Но из-за этой случайной глупости я вдруг почувствовала, что здешние жители на моей стороне. Не знаю, чем это ощутилось, но очень явственно. Вокруг стало тепло. И я чувствовала спиной Рыжего с Козерогом. Они были больше на моей стороне, чем все остальные.

И Котик, прелесть моя, застенчиво так улыбнулся и тихонько говорит:

— Ну чего, Чамли, да пусть он остается, кому помешает-то…

А Чамли резко к нему обернулся и как рявкнет:

— Не твое дело, сука, поотсвечивай еще! Пшел вон отсюда, в звездолете дел полно! Пшел, я сказал, а то поддам сейчас!

Котик только пожал плечами и ушел. Я еще успела заметить, что вид у него был скорее равнодушный, чем оскорбленный. Потому что, если бы он всерьез обиделся, я не знаю, что бы я сделала. Мне и так хотелось Чамли затряхнуть. У меня на него уже составилось досье. Он слишком легко делал гадости тем, с кем близко общался.

Тем более, что он оторвался на Котике, а мне буркнул, неприязненно, но тоном ниже:

— Да ляд с тобой, кто тебя гонит. У нас, типа, свободный мир.

Если бы он сразу это сказал, это здорово бы прибавило ему очков в моих глазах.

Чамли со мной разговаривать не стал, и я это восприняла, как большой подарок судьбы. Чамли допил свой страшный напиток, передернулся напоследок, съел какую-то коричневую корочку и удалился. А к нам с Козерогом и Рыжим подошли участники Чамлиной банды, стаи, как они тут говорили. Познакомиться.

Компания пестрая — смотрела я на них и дивилась, что человек может с собой сделать, была бы фантазия. Мужчины любят фенечки, это понятно — но что они любят такие экстремальные фенечки, это для меня оказалось новостью.

Наколки, к примеру, штука болезненная. Но если кто контур губ, к примеру, татуировкой подчеркивает — хоть понятно, за что мучается. А зачем на лице какого-то паука ужасного рисовать в паутине, как Козерог — это для меня затея совершенно непостижимая. Или вставлять эти крючки под кожу — ведь явно больно и выглядит странно. Но чемпионом мне тогда показался Фэнси.

Нет, я понимаю — тяжелая работа, война, травмы. Я понимаю — можно во время какой-нибудь катастрофы потерять глаз. Всяко бывает. Но любая из моих соотечественниц так бы себе синтетику подобрала, чтоб никто даже не догадался, что глаз искусственный. А тут…

На Фэнси я в первое время вообще не могла смотреть. И не могла понять, почему он себе этот кошмарный шрам не только не заполировал, а еще и подсветил красным. И зачем у него это красное свечение из синтетического глаза. В сумерках выглядит вообще ужасно. Просто сказочный бес какой-то. И я, между прочим, до сих пор такого мнения. А этот фрукт — и нечего ухмыляться — сообразил, что у меня от его вида шерсть дыбом встает, и взял моду подходить со спины и трогать за плечо.

Я ему три раза обещала, что уши оторву, если он еще раз так сделает. А на четвертый он говорит:

— Знаешь, если до сих пор уши целы, то им уж ничего не грозит. Я че, не вижу — тебе тоже прикольно.

— И убеждать тебя без толку, — говорю, — и насчет морали ты не в курсе.

А он только ухмыляется.

Но что интересно — они меня все цепляли разными способами, но они и друг друга постоянно цепляли — и я поняла, что это у них такая игра. Кто первый выйдет изсебя — тот и продул. Поэтому перестала показывать эмоции по поводу, тем более, что они сами так делают. И очень быстро почувствовала, что эта дикая компания довольно легко может быть компанией моих товарищей. Мне было смешно и уютно. Вообще, они были по-настоящему дружелюбны. Они пили разные виды яда, смертельные даже по запаху — и порывались угостить меня, а любые попытки заметить, что употреблять эти штуки в пищу неполезно, веселили их до упаду. Еще они вдыхали наркотический дым — и предлагали мне, а я, наученная опытом с напитками, даже не заикнулась, что это вредно, просто отказывалась поделикатнее. Потом Бриллиант предложил мне пластик жевательной резинки. Я хотела взять — но у них были такие заговорщиские физиономии, что передумала, и, как потом выяснилось, правильно сделала.

И, в конце концов, Бриллиант положил мне руку на плечо, проникновенно посмотрел в глаза и спросил, не тяготит ли такое просветленное существо, как я, присутствие толпы грешников вокруг.

— Знаешь, — говорю, — мне ж звездолет надо покупать. Я же не могу с вами на ваши дела летать на старом грузовике, у которого вся электроника выгорела. А если я буду пробовать все, чем вы угощаете, я себе бумажный самолетик куплю, а отдам за него все свое имущество.

Вокруг зааплодировали.

Козерог говорит:

— Ты че, прямо сейчас собираешься? Да брось, завтра сходим. Я одно место знаю.

Рыжий тут же сказал, что тоже знает одно место и ему завтра туда тоже нужно. И Фэнси опять меня сзади подтолкнул и опять-таки пообещал одно место. И Бриллиант сказал, что завтра лично устроит мне экскурсию по всем здешним интересным местам, и опять предложил жвачку.

— А, Мать с тобой, — говорю. И взяла.

Что в тот вечер было дальше, я помню очень смутно.

Сначала мне, вроде бы, было очень смешно, что у Бриллианта железки на бровях, и я показывала на него пальцем и объясняла, что у нас на Аллариа серьги носят в ушах, а не где попало. Потом я обнимала Козерога и говорила, что он — мой лучший друг, и что вот мы сейчас загоним мой груз, и купим крейсер, и отправимся куда-нибудь странствовать — и это все еще было очень смешно. А Козерог гладил меня по голове и говорил что-то непонятное, но забавное.

Потом Рыжий налил мне чего-то, и я выпила. Оно оказалось на вкус, как жидкий огонь, и мне стало горячо — ячуть не выплюнула половину, но кто-то постучал меня по спине. Я сказала спасибо, и тут мне стало ужасно грустно, и я расплакалась и сказала Рыжему, что люблю Котика, но понимаю, что дело это безнадежное.

И Козерог сунул Рыжему кулак под нос, обхватил меня под мышки и поставил на ноги. Потом мы, кажется, куда-то шли втроем, и я то смеялась, потому что ноги у меня завязывались в какие-то странные узлы, то плакала и говорила, что я — урод несчастный, и что ничего хорошего у меня в жизни не будет.

Потом я, вроде бы, сидела на чем-то мягком и пила что-то горькое и горячее, а Козерог говорил, что Котика лучше оставить в покое, потому что иначе Чамли взбесится, а он и так от меня не в восторге. А я, насколько слушался язык, пыталась объяснить, что не собираюсь никому себя навязывать, а уж тем более — Котику, а на Чамли я плевать хочу.

Рыжий спросил что-то о моих приключениях с мальчиками, а я, как будто, еще успела сознаться, что если и были приключения, то только с девочками, что моя подруга погибла в космосе, что в любви мне не везло по жизни и что я ни на что уже не рассчитываю. И говоря все это, я ревела в три ручья, и Козерог сказал, что мне надо поспать, и я согласилась, и легла на что-то, свернулась клубочком и моментально заснула.