Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 70

С улыбкой Балкис обернулась и посмотрела на Антония.

— Здесь воистину обитает волшебство, но оно радо нам и будет нас оберегать.

— Точнее — оно будет оберегать тебя, — улыбнулся ей в ответ Антоний. — Но, наверное, пока я рядом с тобой, и мне тоже нечего бояться.

— Это верно, — кивнула Балкис и взяла его за руку. — Пойдем разыщем деревню. Если сама долина рада нам, то почему местные жители должны повести себя иначе?

К счастью, ответ на этот вопрос оказался как раз таким, какого ожидала Балкис. Люди в долине жили самые что ни на есть дружелюбные и почти такие же гостеприимные, как пиконийцы.

За яблоневым садом начался луг, на котором стояло с десяток круглых домиков под соломенными крышами. Между ними располагалась площадь, поросшая травой. Здесь несколько человек упражнялись в стрельбе из лука, а другие занимались резьбой по дереву — украшали наружные стены своих домов статуями или пейзажами. У ближнего края лужайки расселись люди со странными музыкальными инструментами, из которых они извлекали непривычные для слуха, но по-своему красивые звуки.

— Какой прекрасный народ! — восхитилась Балкис.

— Верно, — согласился Антоний. — Среди них нет ни толстяков, ни тощих, и у всех — чудесная кожа с бронзовым отливом. — Он улыбнулся. — О, наверное, это так замечательно — жить в краях, где можно ходить в одной лишь набедренной повязке! Правда, у них повязки длинные, от груди до середины бедер.

— А у женщин саронги так чудесно расшиты, — воскликнула Балкис. — Похоже, здешние ткачихи воистину вкладывают любовь в свое ремесло.

— И я так думаю, — кивнул Антоний. — И ткачество — лишь одно ремесло из многих. Но неужели здесь предаются только искусствам и никто не занимается простым трудом?

Один из музыкантов услышал этот вопрос, с любопытством обернулся. Обернулись и все остальные, отложили инструменты и встали. Первый музыкант пошел навстречу странникам, протянул им руку и ослепительно улыбнулся. Когда он подошел ближе, Антоний и Балкис еле удержались от изумленных восклицаний. Но окончательно скрыть удивление им не удалось, и музыкант усмехнулся и сказал:

— Ну конечно, вы подумали, что мы с вами одного роста, верно?

— Да… — смущенно вымолвила Балкис. — Ведь вы сложены точно так же, как мы.

— Вот-вот! Как же вам было догадаться, что мы ростом всего-то вам по пояс, — кивнул музыкант. — Добро пожаловать в Питан, о странники. Меня зовут Рокин.

— Меня — Балкис, а его — Антоний, — повторив приветственный жест музыканта, отозвалась Балкис.

— Надеемся, вы расскажете нам вести из большого мира за пределами нашей долины, — сказал Рокин. — В благодарность за это мы одарим вас песнями.

— Нам кое-что известно о том, что происходит на свете, — с улыбкой проговорила Балкис. — Правда, мы шли очень быстро, и вести могли за нами и не поспеть.

— Но по крайней мере, — вступил в разговор Антоний, — мы могли бы поведать вам о чудесных царствах, что лежат на юге, а вы, быть может, сумели бы предупредить нас о том, какие препоны ожидают нас на дороге к северу.

— Так, стало быть, вы держите путь на север? — спросил Рокин.

— Да. Но моя родина — в южных горах.

— Вот оно что! Значит, ты — потомок воинов Александра Великого, тех, что пытались покорить горные края! — Рокин изумленно покачал головой. — Наверное, нелегко жить на крутых склонах.

Антоний усмехнулся.

— А мне странно наблюдать за людьми, которые живут, пашут и сеют на ровной земле… вернее — было странно, когда мы только отправились в дорогу.

— Получается, что вы и так знаете все, о чем мы хотели вам рассказать, — разочарованно протянула Балкис.

— Вряд ли, — покачал головой Рокан. — Хотя и до нашей долины доносилось эхо великих сражений и топот коней дерзких всадников, что проносятся по широким равнинам, желая покорить весь мир.

Некоторые питанийцы поежились при этих словах Рокана, а один сказал:

— Удивительно, наверное, — когда стоишь и во все стороны вокруг все видно до самого горизонта.

— Я ощутил то же самое, — признался Антоний, — когда впервые попал в пустыню, где мы с родней продавали еду караванщикам.

— Караваны! — хором вскричали сразу несколько питанийцев, а один молодой человек восторженно прошептал:

— Длинные вереницы верблюдов, плавно покачивающихся на ходу… Они держат путь на восток — к Китаю, на запад — к Самарканду и Персии, к северу — в Мараканду! В сказочные города и чудесные страны! Нам же знакомы только те, что идут на север, да и то, чтобы повстречаться с караванщиками, нам приходится уходить на целый день пути от дома. Так что наши встречи нечасты. Расскажите нам о караванах!

— О них я вам могу рассказать совсем немного, — рассмеялась Балкис, — но зато могу поведать о Бордестанге, о лесах Аллюстрии, и даже кое-что — об арабских галерах и о народе, что живет в Индии.

— Расскажи! Расскажи! — обрадованно вскричали питанийцы и повели гостей на деревенскую площадь, где все уселись кружком около погасшего очага и приготовились жадно слушать.

Антоний неуверенно огляделся по сторонам.

— Наверное, вы голодны и хотите пить? — немного смутился Рокин. — Паньят, прошу тебя, принеси дюжину самых лучших яблок.

Тот самый молодой человек, что рассуждал о прелестях наблюдения за горизонтом в пустыне, вскочил и нырнул в дверь одного из домиков под соломенной крышей.

— Мы не едим и не пьем, как вы, — извиняющимся тоном произнесла одна из женщин. — Нам вполне достаточно аромата наших яблок.

И тут все жители деревни достали из потайных карманов по яблоку и с удовольствием понюхали их. Паньят вернулся и принес большую миску с красивыми розовыми плодами. Эти яблоки были безупречны, и Балкис сразу обратила внимание на то, что те фрукты, которые нюхали питанийцы, все были с каким-нибудь изъяном — с червоточинкой или пятнышками. Миску с яблоками Паньят держал под мышкой, а в другой руке держал узкогорлый глиняный кувшин с чистейшей водой, который поставил у ног гостей.

— Мы всегда имеем запас воды для мытья, — объяснил он, — потому что любим чистоту. Думаю, эта вода и для питья годится.

Балкис поднесла горлышко кувшина к губам и сделала глоток.