Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 41

Балкис была права: муравей бежал вдвое быстрее людей, а его сородичи не отставали от него. Долина огласилась стрекотанием гигантских насекомых. Они лавиной повалили со всех склонов, преградили беглецам путь к отступлению.

— Туда! — выкрикнул на бегу Антоний и указал на высокую скалу, что стояла слева, всего футах в десяти. — Наверняка они не смогут взобраться вверх по камню!

Балкис не раз видела, как муравьи преспокойно вползают вверх по отвесным стволам деревьев, но эти были слишком велики — вряд ли бы они смогли взобраться на скалу. Между тем муравьи уже буквально наступали незадачливым спутникам на пятки. Отчаянно закричав, Балкис бросилась следом за Антонием.

Муравей тоже повернул и успел ухватить девушку за край сорочки своими цепкими жвалами. Балкис взвизгнула, рванулась вперед, оставила муравью клок ткани и побежала еще быстрее.

Впереди муравьи бежали ей наперерез. Другие мчались со всех сторон.

Антоний проворно взбирался на скалу. С легкостью истинного горца он находил выступы, чтобы ухватиться и упереться ступнями. Поднявшись футов на восемь, он обернулся и протянул Балкис руку. За спиной у девушки щелкнули челюсти муравья. Она в страхе подпрыгнула. Муравей взбежал по камню вслед за ней, но Балкис успела ухватиться за руку Антония, и он рывком поднял ее к себе. Муравей не удержался и упал на землю. Действительно, такая акробатика, легко дававшаяся его мелким собратьям, ему оказалась не по силам. Но вокруг скалы собирались все новые и новые насекомые, забирались друг на дружку — все выше и выше.

— Они все равно доберутся до нас! — крикнул Антоний и выхватил из-за пояса пращу.

— Какой от нее толк, когда их так много! — в отчаянии воскликнула Балкис.

— Нельзя же сидеть и ждать, пока они нас схватят! Сражайся с ними своим оружием, а я поработаю своим!

Антоний зарядил пращу камешком и раскрутил ее над головой.

Что ж — они могли хотя бы выиграть время. А время было нужно Балкис для того, чтобы придумать стихотворение.

Хватит, злобные букашки, стрекотать!

Вам вовек нас не словить и не сожрать!

Возвращайтесь в свои норки вы бегом…

Ну вот, как всегда! Балкис запнулась перед последней строчкой. Антоний пришел ей на выручку:

И усните в своих норках крепким сном!

Волна муравьев мгновенно отхлынула, поскольку их арьергард начал проворно отступать и проваливаться под землю. Муравьи в отчаянии пытались уцепиться лапками хоть за что-нибудь, выкарабакаться наружу, но земля чем дальше, тем вернее засасывала их. Мало-помалу те, что были сверху, проваливались следом за нижними. Через несколько минут муравьи пропали из виду, а потом и поверхность земли сомкнулась за ними.

— Быстрее вниз! — крикнула Балкис и стала спускаться со скалы. — Пока они не прокопались наверх!

— Нет, погоди! — Антоний схватил ее за руку, удержал и показал в сторону. Балкис посмотрела туда и увидела, как из зарослей кустарника выбежала олениха. За ней тут же устремилась дюжина муравьев. Они так быстро перебирали лапками, что казалось, будто по земле катится черная туча.

— Нет, лучше не смотри, — обреченно проговорил Антоний.

— Я видела, как закалывают быков, как свежуют оленей, — возразила Балкис, но все же отвернулась, когда муравьи окружили олениху. Послышалось ожесточенное стрекотание, а потом — единственный испуганный вскрик.

— Теперь там больше ничего нет, кроме стаи муравьев, — сообщил через несколько мгновений Антоний.

Балкис обернулась и увидела, как разбегаются муравьи. Все они, держа в жвалах по куску мяса, направились к своим норам. Теперь они передвигались медленнее, но все же скорее, чем бежал бы человек. Позади себя они оставили белоснежный скелет оленихи.

Балкис вытаращила глаза от ужаса. У нее даже спина похолодела.

— Да в этой долине страшно шаг ступить! — поежившись, проговорил Антоний. — И как только мы живы до сих пор?

— Наверное, нам просто повезло, — предположила Балкис. — Сейчас раннее утро. Может быть, муравьи не вылезают, пока солнце не взойдет.

— Ох, хоть бы тучи набежали! — простонал Антоний. Земля вокруг скалы снова почернела, из нее высунулись муравьиные усики.

Спутники в отчаянии оглядывались по сторонам. На глаза им попалась гранитная твердыня, высившаяся на вершине соседнего холма.

— Вот почему люди понастроили тут крепостей! — воскликнул Антоний. — Не друг от друга они обороняются, а от муравьев!

— Если мы доберемся до этой крепости, мы обретем безопасность!

Антоний, взмахнув рукой, указал на всех муравьев, что снова окружали скалу.

— Но как нам одолеть путь до крепости?

Балкис озарило. Она воскликнула:

— Самородки! Они не просто так гонятся за нами, эти муравьи! Да, верно, им нужно мясо, но еще больше они обожают золото! Брось самородки, Антоний. Зашвырни как можно дальше!

Антоний в отчаянии простонал:

— Ты сама не ведаешь, о чем просишь меня! Я еще никогда в жизни не видел таких больших кусков золота! В наших горных ручьях попадались крошечные камешки! Я всегда мечтал разбогатеть, чтобы мой отец и братья никогда не ведали нужды и тяжкого труда, чтобы мы могли стать торговцами и отправиться в сказочные страны вроде Мараканды!

— Твоя мечта сбудется и без всякого золота! — вскричала Балкис. — От того, что твое семейство трудится не покладая рук, им ничего дурного не будет! Мы с тобой — на пути в Мараканду и по дороге наверняка увидим немало чудес! Выброси золото, Антоний, заклинаю тебя!

Антоний обреченно вздохнул и швырнул один из самородков так далеко, как только смог. Муравьи, видимо, унюхали золото — они развернулись и устремились в ту сторону, куда летел камень. Самородок ударился оземь, и муравьи сразу сбились в кучу и стали сражаться друг с другом, стараясь сцапать кусок драгоценного металла.

— Скорее! — прокричала Балкис. — Нужно бежать!

Она проворно спустилась вниз со скалы и опрометью бросилась к крепости. Антоний присел, спрыгнул на землю и устремился следом за девушкой.

Они бежали не оборачиваясь и слышали, как яростное стрекотание стихло, а потом зазвучало вновь с удвоенной силой. Балкис наконец рискнула оглянуться через плечо и увидела, что добрая половина муравьев устремилась в погоню за ней и Антонием, а остальные валялись на земле, растерзанные на куски. Один-единственный муравей, обхватив лапками самородок, тащил его к своей норе.