Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 114

— Вот видишь! — злорадно наставил на Стегомана указательный палец Люгерин. — Что я тебе говорил? Дай им только волю — и они прикончат нас!

— Как и люди, верно? — негромко спросил Мэт. — Всякий странник может оказаться могущественным чародеем, не так ли? Вот вы и берете в плен всех без разбора — дабы застраховать себя от беды. И кого же вы выбираете для жертвоприношений? Того, кто повыше ростом и посильнее?

Люгерин покраснел, а Гинелур, не смутившись, ответила:

— Таких, а еще тех, кто скачет верхом. Любой всадник непременно нападет на нас при первой возможности.

— Да почему же? Только потому, что те варвары, которые впервые пошли в набег на ваших пращуров, были конниками? — Мэт покачал головой. — Вся ваша жизнь построена на страхе.

— Вот-вот, — проворчал Стегоман. — Редко мне доводилось встречать таких трусов.

Люгерин побагровел.

— Ты бы не посмел так говорить, если бы эта кудесница не отобрала у нас наших драконов!

— Если бы вы, — парировала Диметролас, — обращались с драконами как положено, они могли бы стать вам друзьями, и тогда ни один чародей не отнял их у вас, попросту даровав им свободу.

— Бывает, что и друзья против друзей ополчаются, — буркнула Гинелур, но было видно, что ею овладели сомнения.

— О, дружбу без трудов не завоюешь — что верно, то верно, — сказал Мэт. — Нужно относиться друг к другу терпимо, с добром, нужно все время сохранять вежливость, нужно помогать другу в трудную минуту, и тогда он поможет тебе. Порой случается и так, что нужно расстаться только потому, что слишком много времени прожили рядом. Но если союз с драконами так важен для вас, вы могли бы найти способ упрочить его.

— И теперь вам придется сделать это — хотите вы или нет, — вступила в разговор Диметролас. — Потому что вы больше не сможете править драконами силой своих заклинаний!

Люгерин крайне неохотно отозвался:

— Я попрошу прощения у вашей кудесницы, если она вернет силу нашим заклятиям.

— После того как вы пытались взять ее в плен и сделать своей рабыней? — насмешливо осведомился Мэт. — И как знать — может быть, у вас на уме было что и похуже.

Гинелур мрачно зыркнула на Люгерина.

— Нет, вы уж как хотите, а я не вижу причин, почему бы ей отменить заклинание, даровавшее свободу драконам, — пожав плечами, заметил Мэт.

— Но она должна! — вырвалось у Люгерина. — Если она этого не сделает, драконы непременно перебьют нас!

— У них с вами, как я понимаю, тоже старые счеты, да?

Мэт обвел взглядом круглые дыры — отверстия драконьих загонов.

— Если так, то следовало бы позволить им вылететь и заняться делом, — буркнул Стегоман. — И это было бы только справедливо по отношению к тем, кто пытался подчинить своей воле такое прекрасное создание, как Диметролас! Это стало бы достойным возмездием за ее изгнание!

Диметролас взглянула на Стегомана с радостью и изумлением. Но в следующий миг глаза у нее гневно загорелись. Мэт опасался драконов с таким выражением глаз.

— Ну, не знаю, что и сказать, Старый Курилка, — проговорил он, обратившись к Стегоману. — Есть у дела и другая сторона. Допустим, эти люди пленили ваших сородичей и потрудились над тем, чтобы их уменьшить, приспособить для своего удобства, но зато при таких размерах у драконов никогда не было проблем с пропитанием, и они явно неплохо размножались. Люди даже устроили для них весьма и весьма безопасные логова. И теперь, если бы у них только хватило храбрости доверять драконам, мог бы образоваться очень недурственный обоюдовыгодный союз.

Стегоман промолчал, а Диметролас взорвалась:

— Чтобы такой союз образовался, люди должны многое изменить в своих обычаях! По силам ли им это?

— Что скажете? — Мэт посмотрел на Люгерина, перевел взгляд на Гинелур. — Задумайтесь о противоположном исходе: гигантском шашлыке, который из вас изготовят на редкость мстительные драконы. Даже если нам удастся уговорить их не трогать вас, все равно найдется немало людей, которые пожелают свести с вами счеты — начиная с ваших рабов. А если поползут слухи, то и варвары не замедлят наведаться к вам, дабы тоже с вами посчитаться.

Люгерин побледнел. Гинелур встревоженно взглянула на него и спросила:

— Но чего драконы пожелают от нас?

— Никакого рабства — уж это точно, — поспешно ответил Мэт. — Ваши драконы уже свободны, но вам придется отпустить на волю и людей-рабов.

— Но кто же тогда будет обрабатывать наши поля? — вскричал Люгерин.

— Кто же, — усмехнулся Мэт, — кроме вас самих?

Люгерин посмотрел на него так, словно готов был пронзить кинжалом, но не сказал ни слова.

— А еще вы должны прекратить изгонять драконов из стаи! — вскричала Диметролас. — Сами драконы до этого не додумались, если бы люди их не подучили!

— И как же нам потом поступать с ящерами длиной в пятьдесят футов?

— А так же, как поступаю я, — спокойно ответил Мэт.

Люгерин и Гинелур уставились на Стегомана, недоверчиво воззрились на Мэта, но было видно: ими явно овладели сомнения в справедливости обычаев далеких предков. Мэт поторопился сыграть на этом.

— Если вам под силу подружиться с двенадцатифутовыми драконами, вы и с пятидесятифутовыми подружитесь. Понадобятся только честность, искренность и умение держать данное слово.

Люгерин строптиво молчал, но сомнения явно пустили корни в его сердце. Гинелур посмотрела на него, потом — на Диметролас и медленно кивнула.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — проговорила она и спросила у драконихи: — А ты желаешь этого союза?

— Мне это безразлично, — с насмешливой небрежностью отозвалась Диметролас, — потому что я не намерена здесь оставаться. Но я позабочусь о вашей безопасности, покуда вы будете вести переговоры с моими собратьями. — Она повернула голову к ближайшему выходу из драконьего загона и крикнула:

— Эй, вы! Слушайте, говорит Диметролас! Пусть выйдет Бронгаффер и поговорит с людьми!

Из загона никто не ответил.

— Выходите, — громогласно возвестил Стегоман, — а не то так с позором и подохнете трусами!

Из круглых отверстий высунулось несколько драконьих голов.