Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 18

И Эдуард Кузнецов, и Лев Меламид признаю́т, что Носик был самым ярким сотрудником газеты – и к нему требовался особый подход и особое отношение:

Чтобы оценить, насколько много весит это «всё», нужно понимать, что от упомянутого выше принципа многостаночности и работы на разные издания, который Носик практиковал до появления «Времени»/«Вестей», он не отошёл и во время работы на них.

Носиковское начальство не одобряло, мягко говоря, халтуры своего сотрудника «на стороне». Но тем не менее – всё же не расставалось с ним.

И Носик проработал в газете – в штате или вне штата, «отбегая» на собственные дела и возвращаясь, – до своего окончательного отъезда в Россию в начале 97-го года.

И как проработал! Марк Галесник, отвечая на мой вопрос о долгах и финансовых проблемах Носика (об этом речь впереди), между делом проговаривается о его фантастической работоспособности и результативности:

В то же время, очевидно, такие объёмы неизбежно порождали и проблемы со сроками.

На этом месте, слушая Льва, я жестоко поперхнулся. Потому что с точки зрения журналистики утверждения «достаточно обязателен» и «в крайнем случае… в следующем номере» являются не просто взаимоисключающими, но взаимоуничтожающими. Профукать дедлайн, оставив редактора с дыркой на полосе, – худшее, что только может сделать сотрудник газеты! Тем не менее – «Антону всё прощалось».

В редакции Эдуарда Кузнецова Носик выполнял обязанности экономического обозревателя – быстро освоив это новое для себя предметное поле, которое, как уверял он потом в интервью, его старшие коллеги, интеллектуалы-писатели-диссиденты посчитали слишком «приземлённым». Большинство его материалов – это чёткие, хорошо структурированные новостные заметки и репортажи, в которых юный экономический обозреватель предстаёт не только хлёстким публицистом, но и последовательным сторонником принципа laissez-faire, т. е. политики невмешательства государства в экономику и наибольшего благоприятствования частной инициативе.

Как во всякой молодой редакции новой газеты, поймавшей кураж, обстановка в редакции «Времени» царила самая непринуждённая.

Впрочем, шутки Носика были не только такого рода. Так, вместе с Демьяном Кудрявцевым они выпустили несколько номеров газеты «Вымя» – «неофициальное юмористическое приложение к газете “Время”»[91].

Арсен Ревазов, беседуя со мной в огромном, с панорамными видами на Яузу, кабинете собственного рекламного агентства, вспомнил ещё одну колоритную историю того времени и того «Времени»:

Я бы не стал упоминать этот более чем сомнительный сейчас с точки зрения политкорректности случай, если бы не был уверен: интеллигентнейший выпускник мехмата МГУ, писатель Лев Меламид был так же далёк от ненависти к геям, как и от любви к группе «Queen». Просто в редакции царила такая атмосфера – без всяких табу и «неудобных тем».

И в этой раскованной творческой обстановке (воспроизводившейся потом во всех носиковских стартапах), ещё сдерживаемой в офисе твёрдым начальником, но бурно выплёскивающейся ежевечерними посиделками, переходящими в ночные загулы, 19 апреля 1991 года появился большой материал под названием «Всю жизнь – взаймы». Речь в нём идёт о том, что вновь прибывшим репатриантам отнюдь не следует брать машканту, ипотеку, – потому что, вопреки государственным посулам, она им крайне невыгодна.

Целиком этот текст сейчас можно прочитать в уже упоминавшейся книге Носика «Лытдыбр», заканчивается же статья так:

В бытность мою редактором «Lenta.Ru» и позже, в СМИ, исповедующих те же стилистические принципы (восходящие к пресловутой «школе “Коммерсанта”»), меня строго предупреждали о недопустимости штампа «произвело эффект разорвавшейся бомбы». А применительно к Израилю этот штамп недопустим десятикратно. Но приходится признать, что в данном конкретном случае он вполне уместен. И, собственно, сам Антон, рассказывая в 2008 году Юлии Идлис в очередной раз эту историю для её книги «Сотворённые кумиры», сам его употребил. Потому что эффект от одной статьи оказался именно таким. Даже 26 лет спустя, в начале 2018 года, когда я заговаривал с русскими израильтянами про Носика, первое, что я слышал в ответ: «а-а-а, статья про машканту»! А потом уже – гуру Интернета и т. д.