Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 17

Три человека оказали на него наибольшее влияние. Это, безусловно, Генделев на литературной стороне. Безусловно, [Эдуард] Кузнецов с его очень жёсткой дисциплиной, с требовательностью, огромной тягой к справедливости, честностью. И Аркан Карив, с которым была беспрерывная дружба, любовь и постоянное соперничество во всём: в профессии, с женщинами. У них всегда были одни и те же девушки. В смысле, не одновременно, а последовательно, но это известно. Они просто не могли иначе. Они должны были делить в своей жизни всё.

Тогда существовало, на ладан дышало, несколько газетёнок на русском языке, – вспоминает Алексей Магарик. – «Вестей» ещё никаких не было. И в каждом выпуске был Антон Носик, и каждый раз под другим псевдонимом.

– А как же вы знали, что это он?

Он особенно этого не отрицал с друзьями. Это было секретом только от редакций и владельцев газет. Он ухитрялся в разных амплуа, иногда даже противоположных по убеждениям, выступать в разных газетах. Нас это страшно веселило. Тексты [Носика] были очень хорошие для того времени. Газеты были так себе.

До начала массовой волны эмиграции девяностых годов русскоязычные СМИ заведомо не могли быть рентабельными, – напоминает в 2012 году в журнале «Русский мир» израильский историк и социолог Алек Д. Эпштейн. – Читателей было мало, покупателей – ещё меньше. Однако лишь за 1990 год русскоязычное население Израиля практически удвоилось, а за 1991–1992 годы – утроилось. Причём если иммигранты семидесятых прибывали и учили иврит постепенно, то в начале девяностых в страну приехали сотни тысяч людей, в подавляющем большинстве своём совсем не владевших языком. Создалась крайне благоприятная ситуация для появления газеты принципиально нового в «русском Израиле» типа, которая бы соответствовала запросам читателей, а не служила рупором тех или иных государственных или политических сил. Такая газета могла стать первым коммерчески успешным израильским проектом на русском языке. Именно такая задача и была поставлена перед редакцией газеты «Время» (первый номер вышел 29 марта 1991 года) её владельцем, медиамагнатом Робертом Максвеллом. Возглавил газету Эдуард Кузнецов[88], оставивший ради этого пост редактора новостного отдела русскоязычного радио «Свобода».[89]

Кузнецов, я и ещё несколько человек пришли к Максвеллу и сказали, что ему надо делать такую же газету, по образцу «European», которую он тогда создал, – вспоминает заместитель Кузнецова, Лев Меламид. – Это была революция в русскоязычной журналистике здесь, в Израиле. Газета «Время» была создана по европейским современным стандартам, а не по стандартам газеты «Правда». Потому что то, что до этого было [в Израиле] на русском языке, – это были какие-то статьи, полотна, без картинок, без ничего. А тут появилось издание западного образца, и эта газета сразу вышла в число самых влиятельных на израильском рынке.

«Одна из самых влиятельных» – если и проявление гордости, то законной. Эдуард Кузнецов приводит цифры:

[Носик] работал у меня сначала в газете «Время», а потом мы всей командой перешли в корпорацию «Едиот ахронот» и создали газету «Вести». Очень успешную, прибыльную. По тиражу она обгоняла даже израильскую газету «Гаарец». У нас был тираж от 45 до 50 тысяч, что для газеты на не родном для аборигенов языке, конечно, фантастически большой тираж.

«Время» и «Вести» вернули к русскоязычной прессе старожилов. Интересных материалов хватало: в первом выпуске «Времени» Михаил Хейфец взял интервью у Бродского. Не всякой московской газете это было по силам.

С другой стороны, помогло сотрудничество с газетой «Маарив» и холдингом «Миррор», владельцем которого был покойный Роберт Максвелл. Было чувство: мы входим в западный медиадом.

– Куда потом исчезла критическая читательская масса?

Абсорбировалась.

– Скопом перешла на ивритскую прессу?

Не обязательно. Имеется в виду абсорбция на уровне продвинутого израильского общества, то есть получение новостей из Интернета, радио и телевидения. В машине – радиоприёмник, дома – телевизор, на работе – Интернет. Ждать выхода «русского» еженедельника с перепечатками из московских газет – удел лузеров.[90]

В первой половине девяностых из бывшего СССР в Израиль прибыли полмиллиона человек. Многие из них являлись представителями русско-еврейской городской интеллигенции, то есть довольно активными потребителями печатной продукции. В 2000-е годы темпы иммиграции резко упали: например, в 2010 году в Израиль из бывшего СССР приехало всего 7 тысяч новых граждан. Регулярно читавшие газеты и журналы люди старшего поколения, прибывшие в страну в ходе так называемой «алии девяностых», постепенно уходят из жизни, но на их место не приезжают новые потенциальные потребители русскоязычной прессы. <…> Для живущей в Израиле более десяти-пятнадцати лет русскоязычной молодёжи и тем более для детей выходцев из СССР/СНГ, родившихся в Израиле, русский остаётся языком для общения с бабушками, но не для чтения газет и журналов, что приводит к дальнейшему сокращению их читательской аудитории.