Аватар с Земли (СИ) - Руденко Виктор Сергеевич "Вик" - Страница 14

Муж, был далеко немолод и к юной жене, большого интереса не проявлял. И к тому же, как позже она узнала, он еще с молодых лет, был склонен к содомии. Для этого пожилого аристократа, сосланного на периферию — брак с патрикиссой древнего рода, был навязанной необходимостью и имел, чисто политическое значение. Горячая фаза войны Византии с государством франков, казалось, уже немного угасла. Однако, в реальности, вооруженная борьба на границах, покуда не затухала, а противостояние на дипломатическом и экономическом фронте, яростно продолжалось. Василевсы Константинуполиса, не желали признавать за франками, их претензии на наследство и титул Римской Империи. Терять свой статус, репутацию и влияние — ромеи, категорически не хотели. Да и усиления латинского Папы, опирающегося на союз с Карлом Великим — откровенно боялись.

Поэтому, брачный союз родовитой аристократки из древнейшей фамилии, состоящей в свите императрицы, да еще имеющей один из высших придворных титулов — должен был укрепить за Новым Римом, политическое влияние на спорные земли. Но правитель пограничной марки — Гвидо, имел вполне определенные указания от своего короля. К тому же и у самого маркграфа — были личные, очень честолюбивые намерения. В результате, муж Софьи погиб, вследствие, подстроенного франками несчастного случая, а сам Гвидо, задумал захватить, знатную и теперь уже вдовую патрикиссу. Затем, предусматривалось, принудив ее к венчанию — юридически-формально закрепить за собой и своим сюзереном, определенные права, на фактически уже отжатые пограничные провинции. В принципе, Гвидо, чтобы впоследствии не рисковать клятвопреступлением, мог даже ограничиться гражданской процедурой брака — подобное оформление женитьбы, признавалось вполне легитимным и даже доминировало в обоих государствах в это время. В будущем мирном договоре, подготавливаемом между державами — сложившееся положение вещей, франки рассчитывали просто узаконить.

Однако, ромейские логофеты, вскрыли этот замысел противника. И через негоцианта Агафия, доверенного торгового партнера семьи Софьи, она была вовремя предупреждена о нависшей угрозе. И постаралась, тайно скрыться от ужасной опасности. Но, очередное предательство, едва не перечеркнуло византийские планы. Измена в окружении Софьи, дала возможность Гвидо, успеть организовать, замаскированную под разбойное нападение, попытку захватить нужную ему добычу. И если бы, аристократка попала в его лапы — с большой вероятностью, долго после скоропостижного брака, она не прожила бы. И дело не только в грубой и безжалостной натуре графа (о скотских замашках которого, Софья была наслышана). Главное, состояло в том, что франкам был не нужен живой свидетель, который мог попробовать опротестовать, добровольность супружества и тем самым, поставить под сомнения, их юридические обоснования на владение приграничными землями.

Девушка, спаслась от насилия и неизбежной гибели, лишь чудом — благодаря помощи незнакомого чужеземца. Таинственный чужак, все более привлекал Софью. Ее, непонятно почему — тянуло к этому странному человеку. Много чего в жизни, уже испытавшая и пережившая, 18-летняя девушка — не хотела даже самой себе, признаваться, в пробудившихся в сердце, еще ранее неизведанных чувствах. Которые, помимо воли, все больше овладевали ею. Волновали и тревожили…

А теперь, она ехала в Новый Рим — где Софью, также не ожидало ничего хорошего. Наверняка, ее опять, вскоре быстро уберут из Палатия и вновь, в политических целях выдадут замуж. Непонятно пока за кого… Тем более, ввиду ее бездетности (за год брака) — перспективы получить приличного мужа, значительно снизились. Родственников, защитников или высокопоставленных друзей — у молодой патрикиссы не было. Могли найтись, только временные заинтересованные союзники. А вот завистников, интриганов и недоброжелателей, при Дворе хватало…

Пребывая в плену печальных раздумий, она, даже не обратила внимания, на назойливую болтовню служанки. В конце концов, несмотря на свою страсть к пустословию, Мирта, кроме того, что всегда была в курсе всех новостей, обладала еще одним неоспоримым достоинством — она, никогда, ничего и никому, не рассказывала про свою госпожу. Вдруг, одна из ее фраз, привлекла внимание Софьи и заставила ту очнуться.

— Что ты, только что сказала? — отрывисто переспросила девчонку, молодая аристократка.

Мирта, прервала неиссякаемый словесный поток и непонимающе, посмотрела на хозяйку. Затем, неуверенно, вновь продолжила свою речь:

— Вот я и говорю, что этот Алексий, теперь каждый вечер упражняется с воинами. А сам, еще по утрам и атлетикой занимается. Наемники Евстафий и Исидор, стали ему закадычными приятелями. Да и среди простолюдинов, чужак, тоже пользуется доброй славой. Он с ними щедр и приветлив.

— А что, ты там, про отношение женщин к чужеземцу, только что говорила? — заинтересованно уточнила Софья.

— А… Так это, наши обозные девчонки, обсуждают сплетни Зои. Она, доверенная служанка Григория и вроде как у нее, недавно, была «любовь» с чужаком. Помните, после того состязания в питии, она помогала Алексию, добраться до его костра. Это многие видели и… потом слышали. Ну… и болтают, теперь бабы всякое, — смущенно проговорила Мирта.

Софья, неожиданно ощутила, очень болезненный укол в сердце. У нее, почему-то, совершенно испортилось настроение. Девушке, стало не по себе.

— Что именно, болтают? — упавшим голосом, спросила она.

— Ну женщины, известное дело, им дай только повод, языком почесать, — хихикнула, ничего не заметившая Мирта. — Говорят, очень даже звучно было, когда чужак с этой девкой, предавались любовным утехам. И еще, служанки Григория, сплетничают, будто слышали от Зои, что этот Алексий, мол необыкновенно нежный и сильный. Крайне искушен в любви и знает, как доставить удовольствие женщине.

Неудержимая болтушка, на миг прервала свою речь, а потом, язвительно добавила:

— Правда, больше чужак, Зою к себе не подпускает. Хотя, она не раз, к нему потом ходила… Бабы врут, что видать не по нраву пришлась.

— Замолчи! — раздраженным тоном, досадливо и резко бросила Софья. Девушке, отчего-то стало горько и ее охватила грусть…

— Ну что Григорий, похоже, вскоре, мы достигнем побережья? — раздраженно отплевываясь от пыли грунтового тракта, поднимаемого десятками ног, колес и копыт, спросил его торговый партнер Агафий.

— Проводники говорят, что сегодня к полудню прибудем, — коротко отозвался попутчик, закрыв решетчатой ставней, проем дверного окошка возка.

— Поскорее бы, — в нетерпении, качнул головой собеседник. — Хоть сейчас весна и воздух довольно свеж, но дышать этим песком — удовольствие так себе. Представляю, какое тут пекло, творится в летний зной.

— Ничего, осталось уже недолго. Полагаю, морской воздух — тебе больше придется по душе, — с иронией, ответил Григорий.

— Э… нет, — скривив лицо, ворчливо сказал спутник. — На берегу, наслаждаться им довольно приятно, но провести месяц на качающемся корабле — такое путешествие, мне будет, совсем не по вкусу.

Его товарищ, только сардонически улыбнулся, поняв, что Агафий — явно страдает от морской болезни. Заметив, эту ухмылку — купец и клиент семьи Софьи, в свою очередь, ехидно поинтересовался:

— Кстати, насколько успешными, оказались, предпринятые тобой усилия, касательно выяснения личности этого Алексия?

Григорий, нахмурился и неопределенно пожал плечами:

— Моя девка, почти ничего не смогла узнать. Парень — крепкий орешек. Единственно, подтвердилось, что он явно не из северных варваров или народов Запада. Слишком искушен, в искусстве любви. Те, в этом отношении — не отличаются утонченностью и вкусом.

— Так возможно, он с Юга или Востока? Там есть, в этом деле умельцы. Хотя обликом и поведением — совсем не похож, однако… кто знает, — в размышлении проговорил Агафий.

— Кроме того, — задумчиво продолжал рассуждать купец. — Это его новое кушанье, от которого все вояки — теперь в восторге. Да и мы с тобой — смогли по достоинству оценить, приятный вкус, подобной необычной готовки мяса. Чужак, называет такое блюдо, странным словом — «шашлык». Что-то, отдаленно похожее, встречается у полуденных народов.