"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 323

Пошатнувшись от охватившей слабости, Даданджи схватился за одну из опор шатра.

— Великий поход?! Султан объявил Великий поход?! — кади не сразу осознал то, что услышал. — Еще один? Из-за каких-то разбойников…

На осунувшемся лице кади было написано столь явное недоумение, что командующий невесело усмехнулся.

— Ха-ха-ха. Ты же не так давно из столицы. Неужели забыл, что там всегда в цене? — при этих словах Сульдэ в глазах Даданджи, наконец, стало появляться понимание. — И Гент и Перой это золотая сокровищница империи. Здесь добывают почти все золото Шамора… Поэтому неудивительно, что Великий так разгневался.

Кади в согласии качал головой. Он прекрасно знал, насколько сильно султан любил этот драгоценный металл. И неспроста столица Шамора называлась Золотым городом.

— Золото, золото… Султан не раз повторял, что его величие измеряется в золоте, — пробормотал в задумчивости Даданджи. — Значит, морские дьяволы напали из-за золотых рудников. И это случилось именно сейчас. Странно… Хотя, мне непонятно другое. Как этим босякам удалось провернуть такое? Служа на границе, я был несколько раз и в Генте и в Новом Карае. Там же стояли сильные эскадры. Я же своими собственными глазами видел. В Генте же вся бухта была забита, — с диким недоумением бормотал он. — Там были целые крепости под парусами с гарнизоном из сотен легионеров…

Он и сейчас по прошествии почти пяти лет прекрасно помнил эти многоярусные многометровые монстры из дерева, ощетинившиеся многочисленными крепостными самострелами. Сложно было вообще себе представить, кто мог угрожать этим кораблям в открытом море.

— По словам посланника, корабли в открытом море сжег огонь с небес. Одни моряки говорили об огненных стрелах, другие об огненных птицах, — проговорил Сульдэ, ввергая кади в еще большее недоумение. — С теми же, что оставались в бухте, все было иначе… Пираты напали ночью, войдя в бухту на небольших лодках. Вырезали вахтенных ножами, а корабли подожгли… Посланник много еще такого рассказывал, чего не было на бумаге — и про огонь, который невозможно было затушить водой; и про черные стрелы, прошивавшие доспехи бессмертных; и про спавших беспробудным снов вахтенных, которых не могли разбудить и грохотание грома; и про сотни обожженных трупов, волнами выносимых на берег.

Даданджи еще сильнее вцепился в плотную ткань шатра, чтобы не упасть. Ноющая боль в районе раны никак не хотела отпустить его, высасывая из него последние силы. Он опять пошатнулся.

— … Ни как не оправишься от ран, вижу — прерывая рассказ, понимающе кивнул Сульдэ; он подхватил под руку своего недавнего врага и, помогая ему войти в шатер. — …

В шатре за плотной темной тканью их разговор продолжился. Правда, и Сульдэ и Даданджи еще не понимали, что теперь они уже не враги друг другу и еще не друзья. Милостью непредсказуемой судьбы два эти человека сделались скорее попутчиками, которые двигались в одном направлении. И только от их совместных усилий зависело, смогут ли они добраться до своего места назначения.

— … Тогда почему ты остановил бессмертных у стен? — уже там недоуменно спросил Даданджи. — Ты же только что сам говорил, что теперь время играет против нас, что каждый день промедления делает нас слабей! Я не понимаю… Надо давить, давить! Уже сегодня легионеры могли бы взять город и взять Роланда за яйца! Его ублюдок был бы у нас, и он бы сам отдал нам свое королевство. А приготовленный для кавалерии фураж… Это же отборнейшее зерно, мы бы пустили на муку!

Командующий, этот битый судьбой волк, молча смотрел на горячащегося кади, который с жаром доказывал необходимость скорейшего штурма. Улыбка едва тронула губы старого полководца. Сидящий перед ним на кошме юнец (по сравнению с его прожитыми годами), бледный, без единой кровинки в лице, в эти мгновения так напоминал Сульде самого себя в далекие — далекие годы, когда он был молодым, полным сил и энергии. Конечно, он прекрасно понимал, что город нужно было брать и сам, не раздумывая бы, уже был на стенах. Если бы не одно но…

— Ты молод и горяч, но я тебя прекрасно понимаю, — негромко начал говорить Сульдэ. — Все дело в том, что столица Ольстера и главный город короля Роланда сегодня ночью и так станет нашим, — в его монотонном голосе послышались нотки торжества. — Еще неделю назад, когда мы вошли в крепость Мартелл… Ну, помнишь, ту мощную крепость с массивными башнями на скале? Тогда же ко мне пришел граф Тореани — правитель крепости, что открыл ее ворота нам. Ха-ха-ха, этот изъеденный червями старик предложил сдать мне и саму столицу! — уже не сдерживаясь, Сульдэ довольно засмеялся. — Он сказал, что среди приближенных Роланда много недовольных и, если им пообещать их же земли и поместья, то они с радостью сменят хозяина. Ха-ха-ха.

Кади удивленно наклонился вперед.

— Сегодня ночью северные ворота столицы откроют перед моими воинами, — продолжил рассказывать командующий. — Штурмовые турии уже выдвинулись. Каждая сотня выделила по нескольку десятков своих ветеранов, для которых нашлись даже мечи из гномьей стали… Ближе к ночи бессмертные получат по чарке вина и… тогда моих легионеров не остановит даже дьявол!

6

По извилистому тоннелю, сквозь темноту которых едва пробивались немногочисленные светильники, бежал коренастый гном. Юный, совсем мальчишка, служка при старейшем старейшине клана, тяжело дышал и то и дело переходил на шаг. При этом сжимаемая им объемная ноша, тщательно прикрытая плотной тканью, снова и снова норовила сползти.

— Ч-и-и-ик, ч-и-и-ик, — наконец, серая мешковина все-таки сползла и из прутьев клетки в руках мальчишки, высунулась недовольная, взъерошенная головка небольшой пичуги — вейта. — Чи-и-ик, ч-и-и-ик, — птичку, которая всегда прилетала в место своего гнездования, подгорный народ уже давно приноровился использовать в качестве связи со своими братьями из других кланов. — Ч-и-и-ик, ч-и-и-ик!

От чириканья пичуги служка вздрогнул и сразу же начал судорожно закрывать клетку тканью, но неугомонный вейт уже почуял свободу и громко выписывал задорные трели.

— Ч-и-и-и-к, чи-и-ик, — чертыхавшийся мальчишка, под не прекращавшееся чириканье, побежал дальше вглубь тоннеля. — Чи-и-ик, чи-и-и-к.

После очередного поворота он вдруг резко остановился и, с судорожно поднимающейся грудью, начал приводиться себя в порядок. При свете тусклого масляного светильника его пятерня несколько раз прошлась по лохматой, взъерошенной шевелюре, но непослушные грязные волосы совсем его не слушались.

— Подгорные боги…, — с рвущимся из груди сердцем служка подошел к неприметной двери, сколоченной из почерневших от времени досок, и робко постучал. — …

Дверь тут же резко провалилась внутрь, а в проеме появился довольно высокий для гнома старик с длиной окладистой бородой.

— Ты…, — угрюмо пробормотал он, после нескольких мгновений разглядывания мальчишки черными как уголь глазами. — Вестник? — вдруг его тонкие губы растянулись в тяжелую усмешку; он заметил клетку с вырывающейся из нее пичугой. — Послание, живо, — худая, темно-коричневая рука, в полумраке до ужаса напоминающая коготь мерзкого зверя, требовательно вытянулась в сторону мальчишки. — …

С окаменевшим взглядом, тот попытался открыть клетку. Его непослушные пальцы никак не могли нащупать задвижку, то и дело соскальзывая с хорошо смазанного крючка.

— Кхе…, — старейшине это наконец надоело и он вырвал клетку из его рук. — Я тобой вновь недоволен, — глухо проговорил старик, вытаскивая пискнувшую в его руке пичугу. — Ты нерадив, ленив…, — свернув пальцами голову крохотной птичек, он стащил с ее лапки небольшое кусочек пергамента. — Скажешь своему наставнику, мастеру Гирану, что ты наказан. Урок тебе — два раза от рассвета и до заката не есть и не пить. А чтобы вину свою осознал лучше, перепишешь те свитки, что я вчера тебе дал… Подними это и убирайся! — перед служкой на каменный пол упало пернатой тельце со свернутой головкой и кованная клетка. — Живо.