Графиня Де Шарни - Дюма Александр - Страница 203

– Государь, – в свой черед сказал г-н де Мальден, – мой товарищ уже ответил за себя, за меня и, полагаю, за третьего нашего спутника.

– Ваш третий спутник, господа, с которым я предлагаю вам познакомиться, благо это будет хорошее знакомство, – виконт Изидор де Шарни, чей брат был убит в Версале, когда защищал дверь королевы; мы привыкли к тому, что семья, к которой он принадлежит, предана нам, и эта преданность стала настолько обычна для нас, что мы уже даже не благодарим за нее.

– Судя по словам вашего величества, – вмешался г-н де Валори, – виконт де Шарни, несомненно, знает, зачем нас здесь собрали, в то время как нам, государь, это неизвестно, и мы хотели бы поскорей узнать, в чем дело.

– Господа, – продолжал король, – для вас не секрет, что я пленник, пленник командующего национальной гвардией, председателя Собрания, мэра Парижа, народа – словом, всеобщий пленник. И вот, господа, я рассчитываю, что вы поможете мне избавиться от подобного унижения и вновь обрести свободу. Моя судьба, а также судьба королевы и моих детей в ваших руках; все подготовлено для того, чтобы нынче вечером мы могли пуститься в бегство; возьмите на себя лишь заботу о том, как нам отсюда выйти.

– Приказывайте, государь, – отозвались все трое молодых людей.

– Вы прекрасно понимаете, господа, что мы не можем выйти все вместе.

Общий сбор назначен на углу улицы Сен-Никез, где с наемным экипажем будет нас ждать граф де Шарни; вам, виконт, поручается королева, вы будете откликаться на имя Мелькиор; вам, господин де Мальден, поручаются Мадам Елизавета и ее высочество принцесса, вы отныне зоветесь Жан; а вам, господин де Валори, поручаются госпожа де Турзель и дофин, и ваше имя будет Франсуа. Не забудьте ваших новых имен, господа, и ждите здесь новых инструкций.

Король поочередно протянул руку троим молодым людям и вышел, оставив в комнате трех человек, готовых идти ради него на смерть.

Тем временем г-н де Шуазель, который накануне объявил королю от имени г-на де Буйе, что ждать позже полуночи двадцатого числа невозможно, и предупредил, что, если не получит известий, уедет двадцать первого в четыре часа утра и уведет с собой все отряды, стоящие в ДTне, Стене и Монмеди, г-н де Шуазель, как мы уже сказали, ждал у себя дома, на улице Артуа, куда должны были поступить последние королевские приказы, и, поскольку пробило уже девять вечера, он был близок к отчаянию, как вдруг единственный из его подчиненных, остававшийся при нем и собиравшийся вот-вот уехать в Мец, явился к нему с сообщением, что какой-то человек от имени королевы хочет с ним поговорить.

Он приказал ввести этого человека.

На вошедшем была круглая шляпа, надвинутая на глаза, и просторная накидка.

– Это вы, Леонар, – сказал г-н де Шуазель, – я ждал вас с нетерпением.

– Если я и заставил вас ждать, ваша светлость, то не по своей вине, а по вине королевы, которая всего десять минут назад предупредила меня, что я должен ехать к вам домой.

– Больше она ничего не сказала?

– Как же, как же, ваша светлость! Она поручила мне взять все ее бриллианты и передать вам это письмо.

– Так дайте же его! – вскричал герцог с легким нетерпением, которого не в силах был сдержать, несмотря на необъятное доверие, которым пользовалось при дворе значительное лицо, доставившее ему королевскую депешу.

Письмо оказалось длинным и изобиловало наставлениями; в нем сообщалось, что отъезд назначен на полночь; герцогу де Шуазелю предлагалось выехать в это же время, и его вновь просили взять с собой Леонара, которому, добавляла королева, приказано повиноваться герцогу, как ей самой.

Слова, я повторяю ему здесь этот приказ, были подчеркнуты.

Герцог поднял глаза на Леонара, который ждал с явным беспокойством; в своей огромной шляпе и в необъятной накидке парикмахер выглядел смешно и нелепо.

– Ну-ка, – сказал герцог, – вспомните еще раз хорошенько: что вам сказала королева?

– Я повторю вам все сказанное ее величеством, слово в слово, ваша светлость.

– Говорите, я слушаю.

– Итак, она призвала меня примерно три четверти часа тому назад, ваша светлость.

– Так.

– Она сказала мне, понизив голос…

– Значит, ее величество была не одна?

– Нет, ваша светлость; в проеме окна король беседовал с Мадам Елизаветой; тут же играли их высочества дофин и принцесса; а королева стояла, опершись на камин.

– Продолжайте, Леонар, продолжайте.

– Итак, королева сказала мне, понизив голос: «Леонар, могу ли я на вас рассчитывать?.» «Ах, ваше величество, – отвечал я, – располагайте мною; вы знаете, государыня, что я предан вам душой и телом.» «Возьмите эти бриллианты и упрячьте их себе в карманы; возьмите это письмо и доставьте его на улицу Артуа герцогу де Шуазелю, и, главное, не отдавайте никому, кроме него; если он еще не вернулся, вы найдете его у герцогини де Граммон.» Потом, когда я уже хотел удалиться, чтобы исполнить приказ королевы, ее величество меня окликнула: «Наденьте шляпу с широкими полями и просторный плащ, чтобы вас не узнали, милый Леонар, – добавила она, – а главное, повинуйтесь господину де Шуазелю, как мне самой.» Тогда я поднялся к себе, взял шляпу и плащ своего брата, и вот я перед вами.

– Итак, – сказал г-н де Шуазель, – королева в самом деле велела вам повиноваться мне, как ей самой?

– Таковы августейшие слова ее величества, ваша светлость.

– Я весьма доволен тем, что вы так хорошо помните это устное повеление; на всякий случай вот письменный приказ о том же самом; прочтите его, поскольку затем мне нужно сжечь письмо.

И г-н де Шуазель показал Леонару конец письма, доставленного парикмахером. Тот прочел вслух:

Я приказала моему парикмахеру Леонару повиноваться вам, как мне самой. Я повторяю ему здесь этот приказ.

– Вам понятно, не правда ли? – процедил г-н де Шуазель.

– О, ваша светлость, – отозвался Леонар, – будьте уверены, мне было достаточно и устного приказа ее величества.

– Тем не менее, – произнес г-н де Шуазель.

Затем он сжег письмо.

В этот миг вошел слуга с сообщением, что карета подана.

– Пойдемте, дружище Леонар, – сказал герцог.