Графиня Де Шарни - Дюма Александр - Страница 202

– Это, несомненно, было не в его власти, сударыня, потому он и поручил это мне.

– А путешествие, в которое вы уезжаете, будет долгим?

– Не знаю, сударыня.

– Я говорю.вы., виконт, поскольку, видя ваш наряд, заключаю, что вам также предстоит дорога.

– По всей видимости, сударыня, мне придется покинуть Париж нынче в полночь.

– Вы будете сопровождать брата или поедете в другую сторону?

– Полагаю, сударыня, что мы поедем в одном направлении.

– Вы скажете ему, что повидались со мной?

– Да, сударыня; по настойчивости, с какой он посылал меня к вам, по тому, как он несколько раз наказывал мне, чтобы я не возвращался, не повидавшись с вами, я заключаю, что он не простит мне, если я позабуду об этом поручении.

Молодая женщина провела рукой по глазам, вздохнула и после короткого раздумья сказала:

– Вы дворянин, виконт, вы поймете все значение просьбы, с которой я к вам обращаюсь; отвечайте мне так, как отвечали бы, приходись я вам в самом деле родной сестрой, отвечайте как на духу. В этом путешествии, в которое отправляется господин де Шарни, ему будет грозить серьезная опасность?

– Кто может сказать, сударыня, – отозвался Изидор, пытаясь уклониться от ответа, – что опасно и что не опасно в нынешнее время? Если бы нашего бедного брата Жоржа спросили утром пятого октября, грозит ли ему какая-нибудь опасность, он наверняка ответил бы отрицательно; а на другой день он, бледный, бездыханный, лежал поперек дверей королевы. В наше время, сударыня, опасность выскакивает из-под земли; иной раз оказываешься лицом к лицу со смертью, не имея понятия, откуда она взялась и кто ее накликал.

Андре побледнела.

– Значит, ему грозит смертельная опасность, – сказала она, – это правда, виконт?

– Я этого не говорил, сударыня.

– Нет, но вы об этом подумали.

– Что ж, сударыня, если вам угодно сказать моему брату нечто важное, то не скрою, предприятие, в которое мы с ним ввязались, достаточно серьезно, чтобы вы поручили мне на словах или в письме передать брату вашу мысль, пожелание или совет.

– Хорошо, виконт, – вставая, произнесла Андре. – Прошу у вас пять минут.

И медленной, плавной поступью, как всегда, графиня удалилась к себе в спальню, затворив за собой дверь.

Едва графиня вышла, молодой человек с некоторым беспокойством взглянул на часы.

– Четверть десятого, – прошептал он, – король ждет нас в половине десятого… К счастью, отсюда до Тюильри рукой подать.

Но графиня не воспользовалась даже тем временем, которое попросила.

Через несколько секунд она вернулась, держа в руке запечатанное письмо.

– Виконт, – торжественно сказала она, – вверяю вашей чести вот это.

Изидор протянул руку за письмом.

– Подождите, – возразила Андре, – и поймите как следует то, что я вам сейчас скажу: если ваш брат граф де Шарни без всяких несчастливых помех исполнит то дело, которым сейчас занимается, не нужно добавлять ничего к тому, что я вам уже сказала – что его преданность вызывает у меня симпатию, верность – уважение, а характером его я восхищаюсь. Но если он будет ранен… – голос Андре слегка изменился, – если он будет тяжело ранен, испросите у него для меня такой милости: пусть разрешит мне приехать к нему; и если он даст такое разрешение, пошлите ко мне гонца, который сообщит мне точно, где его найти, и я немедля пущусь в путь; а если рана его окажется смертельна… – от волнения голос Андре почти пресекся, – вы отдадите ему это письмо; если он не сможет прочесть его сам, прочтите ему, потому что я хочу, чтобы перед смертью он узнал содержание этого письма. Вы даете мне слово дворянина, что исполните все так, как я хочу, виконт?

Изидор, взволнованный не меньше графини, протянул руку.

– Слово чести, сударыня! – сказал он.

– Тогда берите письмо и ступайте, виконт.

Изидор взял письмо, поцеловал графине руку и вышел.

– О, – воскликнула Андре, – если ему суждено умереть, пускай хотя бы перед смертью узнает, что я его люблю!

В тот самый миг, когда Изидор, выходя от графини, спрятал ее письмо на груди, рядом с другим, адрес на котором он только что прочел при свете фонаря, горевшего на углу улицы Кокийер, двое мужчин, одетых в точности так же, как он, приближались к месту общего сбора, а именно к будуару королевы, в который мы уже вводили наших читателей, через два разных входа: один через галерею Лувра, тянущуюся вдоль набережной – в этой галерее теперь музей живописи, – и в конце ее этого человека ждал Вебер; другой поднялся по той же узенькой лестничке, которой, как мы помним, воспользовался Шарни по возвращении из Монмеди. И точно так же, как его товарища в конце галереи Лувра ждал Вебер, лакей королевы, так этого человека наверху лестницы поджидал Франсуа Гю, лакей короля.

Обоих почти одновременно ввели через разные двери; первый был г-н де Валори.

Спустя несколько секунд, как мы уже сказали, открылась вторая дверь, и г-н де Валори с изрядным удивлением увидел, что в нее входит его точное подобие.

Оба офицера не были знакомы между собой, однако, заключив, что призваны сюда по одному и тому же делу, пошли друг другу навстречу и раскланялись.

В этот миг отворилась третья дверь, и появился виконт де Шарни.

Это был третий курьер, так же незнакомый с первыми двумя, как они не были знакомы с ним.

Только Изидор знал, с какой целью их здесь собрали и какое дело предстоит им исполнить сообща.

И он уже, конечно, готов был ответить на вопросы, с которыми обратились к нему двое его будущих попутчиков, как вдруг дверь снова отворилась, и на пороге показался король.

– Господа, – сказал Людовик XVI, обратясь к г-ну де Мальдену и г-ну де Валори, – простите мне, что распорядился вами без вашего разрешения, но я рассудил, что вы – верные слуги монархии: вы из моей личной гвардии. Я пригласил вас посетить портного, чей адрес вам был сообщен, чтобы вам сшили платье курьеров, а затем нынче вечером, в половине десятого, явиться в Тюильри; ваше присутствие безусловно доказывает мне, что вы согласны принять на себя любую миссию, которую я на вас возложу.

Оба бывших гвардейца поклонились.

– Государь, – сказал г-н де Валори, – вашему величеству известно, что вы можете располагать преданностью, отвагой и жизнью ваших дворян, не спрашивая у них об этом.