Идет розыск - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 62

– Поздравляю

– Не в том дело. Я вас приглашаю, дорогая. Вы мне необычайно понравились, слово даю. Будем дружить, а?

– Спасибо. Вы мне тоже понравились, – ответила Лена как можно искренней. – Попробуем дружить. И за приглашение спасибо.

Лена чувствовала: поединок продолжается, даже обостряется. Раза два или три, еще у Липы, она поймала на себе быстрый взгляд Нины, холодный, подозрительный, изучающий. За ним сразу следовала улыбка, самая дружеская и простецкая. Нет, Нина не питала к ней никаких дружеских чувств, не могла питать, они внутренне, невидимо, но неизбежно как бы отталкивались. Глубинный, почти физический антагонизм, который ни одна из них не в силах была подавить, ощущался ими обеими, Лена это чувствовала. Но Нина почему-то упрямо шла на сближение.

– Будет веселая, своя компания, – с упоением продолжала Нина. – На даче. Чувствуете? Туда, конечно, машинами. Я вас сама привезу и увезу, так что ни о чем не беспокойтесь. Тем более завтра суббота. Так что все олрайт. Эх, Ленок, – как будто невольно, в порыве нежности вырвалось у Нины. – Давай на «ты», а?

– Давай, – охотно согласилась Лена и даже улыбнулась в полутьме.

– Вот это по-нашему! – воскликнула Нина и обеими руками шлепнула по рулю. – Значит, заметано? Я за тобой после работы заезжаю.

– А мой друг? – засмеялась Лена. – Он знаешь какой?

Нина в ответ хитро погрозила пальцем.

– Еще неизвестно, друг он тебе или нет. Сама сказала. А у нас такие мужички будут, пальчики оближещь. Гарантирую.

– А Липа будет?

– Здравствуйте! Зачем нам эта старая корова? Так сговорено?

– Очень соблазнительно, – сказала Лена. – Знаешь, я тебе завтра позвоню на работу и все уточним. Не возражаешь? А то кое-что у меня уже на завтрашний вечер запланировано.

– Когда позвонишь?

– Когда хочешь.

– Звони в обед. Пиши телефон. Тут видно.

Над подъездом горела лампочка.

Наконец они расстались. Взревел мотор, и машина медленно скрылась за углом дома.

Лена проводила ее глазами и подумала: «Все очень странно как-то складывается». Ей стало вдруг почему-то неуютно, холодно, одиноко и немного страшно. Куда-то она вползала, вернее, куда-то ее втягивали.

В то утро Игорь Откаленко сразу после оперативки в отделе расположился у себя в комнате и на чистом листе бумаги выписал имена всех известных по делу лиц. Некоторые из них – Сева Глинский, Валерий Бобриков, Нина Сергеевна – были установлены и пока особых хлопот не требовали. Неприятно маячил где-то на горизонте вовсе пока неизвестный Лев Константинович, так ловко ускользнувший от наблюдения после встречи с Бобриковым у Нины Сергеевны. Но больше всего беспокоило сейчас Игоря, да и не одного его, конечно, то, что убийцы старика Сиротина, некий, пока не установленный, Дима и, главное, тот водитель, Семен, до сих пор разысканы не были. И ничего, по существу, о них пока неизвестно. Какие же ниточки вели к ним? Ниточки, тоненькие и ненадежные, вели пока что только к Диме. И первая из них – это Нина Сергеевна. Ею сейчас занимается Лена.

При мысли о Лене что-то тревожно защемило в груди у Игоря. Почему она не захотела с ним вчера встретиться?.. И голос был… какой-то чужой голос, страдальческий даже. Лена только хотела сделать его спокойным, почти равнодушным. Что с ней происходит? «Надо с ней поговорить, – в который уже раз подумал Игорь, – надо серьезно поговорить и все выяснить, все поставить на свои места. Или-или. Или они окончательно… Ну, ладно. Потом, потом». И Игорь поспешил прогнать все эти неуместные сейчас мысли. Он никогда не решался доводить их до конца.

Итак, вторая ниточка, ведущая к этому Диме, – Виктор Коменков. Им занимался Усольцев. Это уже интересно. Усольцев ничего не добился. Вернее, он утверждает, что Коменков Диму не знает, и ниточка тут никуда не ведет. Так он и доложил тогда. А Федор Кузьмич сказал, что здесь что-то не доработано. Игорь был согласен: что-то не доработал Усольцев здесь, а возможно, и что-то испортил. Никакого доверия, а тем более симпатии, он у Игоря не вызывал. Это Лосев с ним носится и Кузьмич тоже – молодые, мол, кадры, надо воспитывать. Тут всякую шваль, вроде того же Коменкова, не успеваешь воспитывать, а уж своих… свои должны приходить воспитанными и умелыми. Тоже не последнее дело. Тут все-таки МУР. Игорь не мог подавить охватившее его раздражение. Нет, в самом деле, приходят такие вот, вроде Усольцева, возись потом с ними. Впрочем, ладно. Сейчас надо думать о другом. Какие же еще ниточки ведут к этому Диме? Неужели только эти две?

Игорь задумчиво посмотрел в окно, безотчетно вздохнул, потом не спеша закурил и пустил колечко дыма к потолку. В конце концов он решил, что больше пока никаких ниточек нет, только две. И тут же вспомнил, что Цветков велел Лосеву разобраться с визитом Усольцева к Коменкову. Да и самому Игорю отчет Усольцева не понравился. Что-то он не договаривал, мямлил и сам себе, вроде как бы, не верил. Что ж, придется, пожалуй, раз нет Лосева – Игорь лично проводил его вчера под вечер на вокзал и усадил в поезд, – заняться ему самому этим визитом, а главное, этим непутевым Коменковьш. Собранные о нем исходные данные сомнений не вызывали.

Тем более что Игорь отлично знал того участкового инспектора, который эти сведения дал. Сергею Митрофановичу можно было доверять. Но вот дальше все необходимо перепроверить, и немедленно.

Игорь энергично поднялся из-за стола, убрал бумаги в сейф и натянул пальто. Начиналась настоящая работа.

«Волка, как известно, кормят ноги… и зубы», – недобро усмехнулся Игорь, думая о Коменкове. Знает он этого Димочку, не может не знать, слишком уж близкие души; раз столкнувшись, должны были понравиться друг другу и найти общий язык.

Добравшись на метро до нужной станции, Игорь легко отыскал дом, где жил Коменков, и посмотрел на часы.

Было около одиннадцати. «Наверное, еще почивают, – насмешливо подумал Игорь, вспомнив сообщение Усольцева. – Не будем пока тревожить». Он неторопливо прошел мимо нужного ему подъезда, обогнул дом и зашел во двор.

Под неяркими, прохладными лучами солнца, робко пробивавшимися сквозь пелену серых облаков, двор выглядел неприглядно. Снег уже почти сошел, только где-то в углах, возле стен, видны были серые его островки, на черной земле обнажились остатки прошлогоднего мусора.