Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 39

— Они уже далеко… — попробовал я успокоить Гварду.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел… тоску.

— Что-то не так?… — встревоженно спросил я.

— Если луаньняо действительно улетели, — прошептал синсин, — миру в Поднебесной конец…

— Я смотрю, вы, господин ученик, очень сдружились с моим синсином! — неожиданно раздался голосок Шан Те. Она снова выглянула из своего паланкина и с улыбкой наблюдала за нами. — Опять вы с ним перешептываетесь!

Я улыбнулся в ответ и попытался галантно поддержать разговор:

— Просто, принцесса, я заметил… Но мне не дали договорить.

— Просто он заметил, что мы могли бы ехать и побыстрее, — перебил меня Гварда своим чуть напоминающим тявканье голосом. — А я ему возразил, что торопиться нам особо некуда.

А когда я удивленно опустил на синсина глаза, тот едва слышно прошептал:

— Не надо ее пугать улетевшими луаньняо… Может быть, нам ничего и не грозит!…

— Конечно, нам некуда торопиться, — подтвердила слова Гварды Шан Те. — Если даже мы и приедем к месту ночлега немного раньше, время нашего пути это нисколько не сократит.

В этот момент ее служанка что-то проворчала, и Шан Те скрылась в глубине паланкина.

Солнце поднялось уже довольно высоко, и мне подумалось, что, наверное, пора было бы остановиться и слегка закусить — все-таки наш завтрак был крайне легким. И действительно, не успел я подумать о более плотном завтраке, как впереди послышался зычный голос:

— Повелитель! Завтрак накрыт и ожидает тебя! «Интересное дело!… — мелькнула в моей голове нехорошая мысль. — Повелителя ожидает завтрак… а меня?!» Но оказалось, что завтрак ожидает буквально всех. Наш поезд остановился, и я увидел на обочине здоровенную телегу, а рядом с ней четверку распряженных и стреноженных лошадей. На милой чистенькой лужайке, раскинувшейся в десятке метров от дороги и тянувшейся до самой опушки густого и выглядевшего совершенно диким леса, был расстелен огромный ковер, уставленный самой разнообразной снедью и напитками. Совсем рядом тлел прогоревший костер, над которым был установлен здоровенный котел, в котором что-то весьма заманчиво побулькивало, а до моего носа доносился аромат вареного мяса, сдобренного специями. Все путешественники следом за правителем Тянь Ши покинули седла, лошадей немедленно отвели в сторону и оставили под присмотром троих стражников. Остальные воины встали вокруг ковра, правда, довольно далеко от места трапезы, так чтобы не мозолить глаза завтракающим господам. Все сопровождавшие нас синсины собрались метрах в пятнадцати от ковра, и один из стражников принялся их кормить.

На травке рядом с ковром стояли четверо слуг с полотенцами в руках, а рядом с ними еще один слуга, удивительно высокий и толстый, поставив рядом с собой огромный глиняный широкогорлый кувшин и вооружившись здоровенным ковшом, приготовился помочь господам вымыть руки.

Первыми совершили омовение правитель Тянь Ши и его дочь, за ними советник Шу Фу, ходивший как-то странно — боком и чуть приседая, за советником последовал Фун Ку-цзы, а последним был я. Воды мне досталось вдоволь, а вот чистого полотенчика не досталось совсем, так что пришлось попользоваться уже влажным. Правда, я умело выбрал полотенце Шан Те, справедливо рассудив, что девчушка в дороге «запылилась» меньше всех.

Когда я скромно и неторопливо подошел к столу, все остальные уже расселись. Тянь Ши, естественно, занял место во главе, то есть на самом высоком месте, по правую руку от него расположилась Шан Те, толстяк Шу Фу, как я заметил, попытался усесться рядом с девушкой, но у него ничего не получилось, поскольку правитель молча указал ему на место слева от себя. Мой почтенный учитель присел напротив правителя, аккуратно уложив свой чань бо рядом, так что я никак не мог определиться со своим местом, поскольку, где бы я ни сел, мне пришлось бы нарушить удивительно гармоничное расположение завтракающих. Однако мой учитель быстро развеял мои сомнения, указав мне место… позади себя. Как послушный ученик, я опустился там, где мне было указано, правда, чуть сбоку, так чтобы мне были видны все завтракающие. Уже усевшись, я сообразил, что со своей «галерки» смогу дотянуться далеко не до всех кушаний, стоявших в центре ковра.

Но я напрасно беспокоился, кушанья и напитки нам стали подносить слуги, так что на мою долю досталось все то же самое, что и всем остальным. А вот Шан Те кормила ее служанка и при этом весьма тщательно обнюхивала каждое блюдо, чуть не погружая в него свой длинный тонкий нос. Разговор за трапезой касался в основном различных философских и космогонических вопросов и велся между правителем и учителем. Шу Фу так же принимал в нем участие, но ограничивался преимущественно восхвалением мудрости своего повелителя.

— Я не могу согласиться с тобой, повелитель, — громко и как-то размеренно, словно читая лекцию «под запись», проговорил Фун Ку-цзы, по-видимому продолжая начатую ранее мысль. — Согласно древнему гаи тянь шо — учению о Небесном покрове, — наш Мир имеет квадратную форму и покоится на месте, тогда как Великое Небо, накрывающее Мир, словно огромная чаша, вращается подобно гигантскому колесу, неся на себе все небесные светила, которые, в свою очередь, и сами передвигаются по этой небесной чаше. Именно поэтому Желтый Владыка и назвал наш Мир Под…небесной!

— Но согласись, мудрейший Фун Ку-цзы, что такое строение вселенной слишком сложно и не объясняет многих… э-э-э… реалий. Мне представляется, что хунь тянь шо, Учение о небесных сферах, гораздо объективнее объясняет мировой порядок. Посудите сами — Великое Небо в соответствии с этим учением имеет форму куриного яйца и состоит из нескольких вставленных одна в другую концентрических сфер. Поднебесная же подобна яичному желтку и плавает в центре вселенной, в мировой пустоте. Небеса поддерживаются испарениями, поднимающимися от почвы…

— Но каким же образом в этом случае приводятся в движение небесные светила и к чему они прикреплены?! — перебил старик рассуждения Тянь Ши насмешливым вопросом.

— Они движутся под действием небесного ветра! — немедленно ответил правитель.