"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 701

Так вот, в Глубоком Сумраке — эдакой прослойке между морями, время от времени можно увидеть уникальные ориентиры, помогающие отыскать путь. Между разными морями ориентиры разные. Например, когда я плавал в Глубоком Сумраке Шестого сумеречного моря и искал что-то новое, я наткнулся на косяк рыб. Эти рыбы выпрыгивали из воды, а их тела светились холодным металлическим светом. Будто бы лунным. Эти рыбы походили на толпу жирных месяцев, скачущих над сумеречной водой.

«Лунные пираньи» — так я их окрестил. Попробовал поймать — не получилось. Насколько мне известно, никто так и не смог отловить хоть одну такую пиранью.

Но это и не важно. Главное, лунные пираньи — ориентир для тех, кто плывёт из Шестого в Седьмое море и обратно. Эти странные рыбы всегда появляются, если ты на верном пути.

Красный туман, зелёный гейзер… — существует много разных ориентиров. Ведь, например, в Шестое море ты можешь попасть из шести других. А значит только для Шестого есть Шесть уникальных ориентиров. То же самое и с остальными морями. Ну а молнии — лиловая молния — ориентир для путешествий между Пятым и Вторым морем. А черная — межу Первым и Шестым.

Янтарных молний среди ориентиров раньше не было.

Подойдя к окну, я распахнул занавески, открыл створки и набрал полные лёгкие воздуха.

Расплывшись в довольной улыбке, я подставил лицо утреннему солнцу.

— Оно существует… — тихо пробормотал я.

Светлоголовые и оранжевоглазые алти — мои новые соплеменники, привезли мою спящую тушку из Восьмого сумеречного моря. Они плыли в Седьмое… — по крайней мере, именно в Седьмом море меня подобрали алиссийские моряки, которые позже перепродали ценный экспонат своему знакомому коллекционеру — Александру Лагранджу.

Как я и предполагал, найти путь в Восьмое море будет проще из Седьмого. Именно туда я должен держать путь после выпуска. Именно там меня ждёт Джекман и Лудестия. И…

— Смотри-смотри… — слуха коснулся громкий женский шёпот откуда-то снизу. — Не такой-то и большой.

— Дура, он на третьем этаже! Будь обычным, ты бы ничего не увидела. О, глядь, Кэти идёт. Разыграем эту чистоплюйку?

— Кэти, Кэти, подь сюда! Покажем что-то.

— Эм? Что у вас тут, девочки?

— Смотри туда… подними голову. Вон там…

— А? А-А-А-А-А!!! УЖАС!!! КОШМАР!!!

— А-ха-ха-ха!!! — в унисон заржали две курсантки.

Одна из них хлопнула Кэти по спине:

— Чего ты орёшь? Это ж хер, а не накер!

Вторая заржала ещё громче.

Глядя на них сверху, я тоже улыбнулся и не удержался от толики нравоучений:

— При виде накера курсанту Морской Академии тоже верещать не к лицу. Доброго утра, дамы! И хорошего дня!

Развернувшись, я зашагал вглубь комнаты. Нужно собираться на учебу.

— Кэти, ты очень странно закрываешь глаза, — услышал я напоследок. — Сквозь пальцы все видно.

— Да ладно тебе, когда ей ещё удастся посмотреть на такой зад.

Глава 11

Мастерская в доме Александра Лагранджа находилась рядом с библиотекой и даже имела с ней смежную дверь, чтобы при работе всегда можно было быстро взять нужную книгу.

— Проклятье, опять не получается, — поморщился я, наблюдая, как догорает пластина.

Контур-то я замкнул, да вот мощь скрыть не удалось…

Мне не хватает знаний! Или умений… Слишком тонкая работа! Я вроде бы понимаю, как добиться результата, но сделать не могу. Это примерно то же самое, как ходить без ног в мире, где ещё не изобрели даже примитивного протеза.

А чертежей протеза или же намёков на них нигде не найти! Ни в библиотеке Академии, ни в личной библиотеке собирателя всяких редкостей Александра Лагранджа.

— Сколько ты уже так мучаешься? — раздался за спиной надменный голос Эндрю Дэвиса.

— Полтора месяца, — не оборачиваясь, ответил я, продолжая пялиться на сгоревшую деталь.

— Полтора месяца… — повторил он. — И вторые выходные, как тебе разрешили покидать стены Академии. А прибежав домой, ты тут же запираешься здесь, в мастерской. А ведь господин Лаграндж хочет проводить время со своим сыном!

— Ну же, ну же, Эндрю, не нагнетай, — примирительным тоном проговорил сам Александр Лаграндж.

Только сейчас, обернувшись, я с удивлением обнаружил, что приёмный отец тоже находится в мастерской. Я так увлёкся своими исследованиями, что не заметил его. Ладно, наш черноволосый бука — он и на прошлой неделе не раз заходил, чтобы отвесить едкий комментарий, да и сегодня уже успел почтить меня своим мизантропическим присутствием. А вот Лаграндж старался лишний раз меня не отвлекать.

— Что-то случилось, отец? — проигнорировав Эндрю, спросил я.

— Ну… хотел бы устроить семейный ужин, — улыбнулся он. И тут же добавил: — Но если ты планируешь заниматься допоздна, то можно и завтрак… завтра, если обещаешь быть.

— Э нет, — мотнул я головой, — никаких деловых завтраков. Не люблю я их.

«С некоторых пор», — мысленно закончил я. И, прежде чем Лаграндж успел что-то сказать, я снисходительно улыбнулся и продолжил:

— Если ты не занят, давай сейчас. Пообедаем вместе. Вечером я договорился погулять с друзьями. Я рассказывал тебе про Шона. За хорошую учёбу ему сегодня впервые разрешили взять увольнительную.

— Общаешься со всякими ненормальными, — фыркнул Эндрю. — Что за бескультурье — публично избить однокурсника! Хотя чего ещё ждать от этих диких морских офицеров!

— Эндрю, яд из тебя так плещет! — перебил его Лаграндж. — Довольно. Лучше попроси подать нам обед на троих.

Бросив на нас недовольный взгляд, Эндрю развернулся и, громко цокая каблуками, вышел из мастерской.

— Я хочу сейчас ещё кое-что попробовать, а затем переоденусь и спущусь в столовую, — я выразительно посмотрел на рабочий стол, заставленный ингредиентами.

— Понял-понял, сынок, — поднял обе руки отец, будто пасуя передо мной. — Ухожу, не мешаю, жду.

Благодарно кивнув, я вернулся к экспериментам.

И, увы, потратил чуть больше времени, чем планировал.

Спохватившись, я бросился приводить себя в порядок — некоторые ингредиенты после воздействия приобретали весьма специфический запах.

И вот, стоя в центре своей комнаты после душа и вытирая голову полотенцем, я размышлял, что вежливость требует извиниться перед Лагранджем и Эндрю за опоздание.

Как раз в этот момент распахнулась дверь и в мою комнату ворвался Эндрю.

Я смерил его взглядом и спросил ровным тоном:

— Знаешь, вспоминая нашу с тобой первую встречу, хочу спросить — почему ты так жаждешь увидеть меня без одежды? Я не осуждаю ничьи интересы, но хочу предупредить, что сам такое не поддерживаю. Забудешься, могу и в зубы дать. Кулаком или ногой — а то как-то двусмысленно прозвучало.

— Иди ты накерам в брюхо! — раздражённо бросил Эндрю. — Если бы ты, самовлюблённый эксгибиционист, не расхаживал постоянно с голым задом, таких ситуаций бы не возникало. И вообще, я к тебе по делу. Меня прислал господин Лаграндж. Просил предупредить, что обедать с нами будет одна внезапная гостья.

— О? И кто же?

— Хотел тебе сказать, да передумал, — скривился он. — В следующий раз дважды подумаешь, прежде чем мне угрожать. Короче, будь готов и веди себя прилично. Не заставляй господина Лагранджа краснеть из-за тебя! И не заставляй себя долго ждать! Я передам, что ты уже одеваешься, так что иди сразу в столовую!

Презрительно скривившись, Эндрю развернулся и хлопнул дверью.

Обиделся, что ли?

Да нет, бред какой-то. Я ж не обижаюсь на его фырканье.

И вообще… что это за «самовлюблённый эксгибиционист»? Я просто знаю себе цену. И люблю проветрить кулеврину, чтобы порох не застаивался. Тоже мне, ворчливый умник…

Через семь минут я подошёл к двустворчатым дверям, которые передо мной учтиво распахнул старик Григорий.

— Так вот, ты какой, когда бодрствуешь, — грудной женский голос, казалось, обволакивал всю столовую.

Скрипнули ножки стула, шаркнув по полу, женщина встала. Следом то же самое сделали и Эндрю с Лагранджем.