Камни тоже плавают (СИ) - Зарубин Михаил Константинович - Страница 3

Решил расширять изведанное пространство. Двинул далее. Какая-то стена кирпичная, высокая. Метров шесть. С другой стороны, такие же дворы-колодцы, полуразрушенные брошенные здания в три-четыре этажа с битыми окнами и вывороченными дверьми…

Нога, хоть и без раны, но дергает и подгибается, голова кружится, еще и наледь. Скользко. А я в своих туфлях как корова на льду. Короче пару раз раскорячился, попробовал сесть на шпагат, раз проверил землю головой на прочность. Поздно, но сообразил — нечего Волочкову по подворотням передразнивать. Не по статусу. Присмотрел у кучи палку. Вытащил, отряхнул, оперся. Она сломалась, а я опять навернулся. Падла! Да что за жизнь сегодня такая? Чем я карму испортил???

Вытащил еще одну, потолще. Но это рыбки не обучаемые, а я всё ж доктор наук. Поэтому решил сначала попробовать на прочность. Сломалась. Тоже труха какая-то.

Не, так не пойдет. Я вам не Ванька-Встанька. Доковылял до кучи у забора. Попотел, но выломал кусок ржавой трубы. Надеюсь, хоть она мою тушку не подведет. Тонковата и гнила. Чуть играет, слегка гнется. Но осторожно топать можно. Только руки от металла мерзнуть стали.

Обмотал руки обрывками майки. Перехватил. Жить стало легче. Наверно с километр вдоль этого забора отмотал. Не знаю. В голове плыло. В завалы трущоб желания лезть не было вообще. Только от мысли свернуть и топать туда чуйка выть и стонать начинала. Вот и отдался чуйке. Плелся вдоль стен, обходил кучи мусора, искал выход.

Стало казаться, что недалеко плещется вода. Начал вертеть головой и прислушиваться. То ли кажется, то ли глюки.

Топаю…

Показалось, что впереди человеческие голоса. Обрадовался так, что даже про все боли забыл.

Точно, люди! О чём-то спорят, но о чем не разобрать…

— Люди, Ау! Люди… как я рад! Люди! Спасен! Больничка и тепло! И детям позвонить!

Попытался кричать, но только хрип и сиплый шепот вырвался. Пришлось хромать шустриком дальше. Не дай Бог уйдут, ищи потом…

В очередную подворотню влетел как на крыльях, влюбленный во все человечество. Улыбка до ушей, глазенки сверкают, ручонки трясутся, дергаются…

Выскочил и охренел. Двое из ларца месят третьего. Лежащего. Увлеченно так месят. Ногами. Хекают. Третий уже не дергается. Кулем светлым валяется.

Вот, что в такой ситуации умные люди делают? Правильно, молча испаряются. Но, то умные.

Мне же видимо приключений на пятую точку не хватило. Или преподавательские привычки на автомате в…опе взыграли. Ну я и вякнул:

— Что ж вы твари творите-то⁈

Как на зло и голос прорезался. Даже петуха дал. Эффект от моего внезапного вопля, конечно, тоже случился. Только отнюдь не тот на который надеялся. Третий не подскочил, первые два не испарились.

Один, худой, отпрыгнул и руку в карман сунул. Из плюсов, только то, что тот что побогаче и потолще обделался. Звук его «газового завода» похлеще байденовского пердежа в Букингемском дворце оказался. Старый Джо только британское королевское семейство с герцогинями в краску вогнал, а тут и до меня звуковая волна докатилась. И мозги прочистила.

Очередной вляп. И уже не свалишь. Поздно. Шустрый хоть и молча, но так ко мне бочком-бочком и уже рядом. И перышком в руке машет. Железным. В меня целит.

Он махнул, ну и я махнул. На автомате так. Трубой, что в руке зажата. И попал. Всегда косым был, а тут с первого раза, да по бестолковке. Смачно. С хрустом. Испугался сильно видимо… Прав был Илюша Муромец, что дубинку железную таскал. Куда ни попади — промахом не считается. Это вам не ковырялки французские.

Шустрик с катушек сразу улетел и ногами задрыгал. А у меня в голове как бомба бабахнула. Все посторонние мысли окончательно выдула. Кристальная ясность… жмур!

Допрыгался, семь бед, один ответ — поэтому спринтанул и еще раз махнул. Уже осознанно и вкладываясь. Пердуну. И тоже по голове. Очень уж мне его взгляд не понравился. И, что удивительно, тоже не только эффектно, но и эффективно. Правка не требуется.

Стою, дышу, успокоиться пытаюсь, зубами скачущее в груди сердце, поймать пытаюсь. Вокруг натюрморт — три тела живописно разложены. Лежат и не дергаются. И голова не кружится. Вылечился, что ли? На востоке солнце краешком показалось, а у меня мысля одна в голове одиноко крутится:

— Вот и допрыгался, мокрушник…

Валить надо. И следы заметать. Не было меня здесь. Вообще. Это они сами. Спотыкались и падали. Головой об стенку.

И уже рвануть, как заяц, хотел, но одумался.

Обстановка непонятная, а людей не слышно. Вопросов куча, ответов — ноль. И самое главное, им теплая одежда уже нафиг не нужна, а я и околеть могу. Короче, как не противно, решил помародерить. Хуже все равно уже не сделаю. Потом избавлюсь.

Начал с пердуна. И комплекция у нас похожая и выглядит побогаче. Значит и вещи покачественнее. Вытряхнул его из пальто с меховым воротником. Аккуратненько, чтоб в крови не измазать. То ли пиджак, то ли камзол тоже стянул. И побыстрее на себя натянул. Шапку непонятную подобрал и напялил. Охлопал. В брюках несколько смятых банкнот и мелочь. Не наши теньгушечки, и не российские. Но некогда разглядывать, засунул себе. Сгодится.

Стянул сапоги, а он в портянках. О как! Размер чуть больше, но это не страшно. Сапоги экзотика сейчас конечно, но в туфлях пальцы отморозить уже вполне реально. Уже и так их плохо чувствую.

Портянки, с армии не мотал. Но, как говорится, опыт не пропьешь. Намотал на носки. Побрезговал на голую ногу чужое мотать…Проверил шустрика. У него кроме ножа и горсти мелочи вообще ничего. Но и это забрал.

Последним решил проверить первого — виновника моих экстремальных танцев. Подошел. А он и не мужик. Девчонка. Молоденькая. Лет семнадцати. Вся как отбивная. Только глаза остекленелые с укором смотрят. Да зубы белые торчат из приоткрытого рта. И так на душе паскудно почему-то стало…

Короче не смог ее обыскивать. Только глаза аккуратно прикрыл.

Отвернулся. Подобрал трубу, майку и побрел подальше. Через пару домов размахнулся, закинул трубу в выбитое окно. Пусть менты орудие убийства подольше поищут. Под доски засунул остатки майки и туфли. Сунул руки в карманы пальто и осознал, что в правую руку упирается ствол.

— Мда, внимательнее Сергеич нужно быть, внимательнее. Но фартовый ты. Благоволит Фортуна тебе. А ведь мог бы рядом с девчонкой остывать. С дырками, не предусмотренными природой.

Перед тем как глянуть на ствол, зачем-то заозирался. Никого. Смешно. Осторожно вытащил оружие. Не пистолет. Револьвер. Древний. Тронутый ржавчиной. Чем-то на наган похожий. Только ствол шестигранный. Со стертым воронением. Шесть камор и в них пять патронов поблескивают.

Глава 2

Санкт-Петербург

Буре

Жизнь учит, поэтому перед тем, как двинуться дальше, подбил ресурсы.

Внешний вид не ахти, но и дикий диссонанс не вызывает. Сапоги, пальто, шапка — в одном стиле. И вполне себе ухоженные. Даже дырку в брюках на бедре под пальто не видно.

Брюки с сюртуком не сочетаются. Но хотя бы классика. Джинса или джоггеры вообще смотрелись дико. Ладно, сойдет за отсутствие вкуса.

— Ага, а если не распахивать пальто. Вот именно, что только сойдет… Где, куда вляпался? Хрен знает

Даже свитер, как ни странно, не выбивается из образа.

В кармане этот непонятный ствол. Еще раз достал. Осмотрел внимательнее… Потертая жизнью игрушка… вороненье почти отсутствует, клеймо полустертое, не разобрать. Калибр миллиметров 8–10 на взгляд. Попробовал взвести и, аккуратно придерживая курок, понажимать на спуск.

Мдаа уж… даже без самовзвода. Стрелять только по-ковбойски…

Достал, осмотрел и пересчитал мятые купюры. Три пятерки, трешка и рублики. Аж шесть штук. Всего 24 рублика. С 1872 по 1901 годы выпуска. Царские. И с ятями.

Мелочи рубль с копейками. Опять антиквариат какой-то! Еще полкопейки нашел. 1897 года. С буквами СПБ и пятиконечными советскими звездами. Не слышал, чтоб в Союзе такая хрень с двуглавой птичкой и звездами раньше ходила. Да и рановато для Союза. Непонятно. Но и не увлекался, по правде сказать старыми монетами.