Харшини - Фаллон Дженнифер - Страница 104

— Эти шутки неуместны, Тарджа. Прогнав кариенцев, нам придется укрепить свою власть во всем Медалоном. Ради этого нам приходится держать половину этих проклятых сестер Клинка под домашним арестом. В этой ситуации едва ли тебе стоит щеголять любовницей из язычников.

— Но ты же сам предлагал занять мне должность, утверждая, кто язычники пойдут только за мной.

— Да, но я не ожидал, что им придется для этого забираться в твою постель.

Тарджа развалился в кресле и изучающе посмотрел на Гарета.

— Тебя заботит только это?

— Да.

— Тогда проваливай и займись своими делами.

Гарет покачал головой и шутовски поклонился.

— Слушаю и повинуюсь, господин. Дело твое.

— Гарет, ты же хотел перемен. Ты хотел сместить сестер. Нельзя получить то, что хочешь, без довеска неизбежных последствий.

— Верно, — неохотно признал комендант. — Но что же поделаешь, я все-таки надеялся.

Стук в дверь прервал их беседу. Тарджа крикнул, что можно войти, и на пороге появились Джалерана и Пиларена. Они вежливо поклонились и приняли письма, даже не разглядывая врученные им пакеты.

— Есть еще сообщения, господин?

— Просто передайте принцу Дамиану и королю Габлету, что мы с нетерпением ожидаем их прибытия. И рады им, конечно.

Джалерана улыбнулся.

— Будет передано, господин.

Гарет подозрительно посмотрел им вслед и покачал головой, ничуть не переубежденный.

— Ты слишком доверчив, Тарджа.

— Они не могут сознательно причинять зло, Гарет.

— Может быть, и так, но зато они могут натворить очень много зла бездумно. Кроме того, я никогда не доверял тем, кто постоянно выглядит таким отвратительно счастливым.

Глава 62

Дамиан Вулфблэйд со своими войсками добрался до Цитадели через час после первых подданных короля Габлета. Постоянный обмен сообщениями, осуществляемый с помощью наездников на драконах между Цитаделью, кораблями Габлета и военлордами Дамиана, позволил достичь беспрецедентной точности в координации совместных действий. Расстановка войск, стратегия — все было обсуждено до мельчайших деталей, и их победа стала неизбежной задолго до того, как Цитадель наконец появилась перед ними на горизонте.

Единственное, что грызло Дамиана, когда он подъехал представиться своему тестю, было то, что Габлет все-таки успел первым.

Габлет оказался невысоким, крепко сбитым человеком с седеющей бородой и сердитым взглядом, который он явно приберегал для тех, кто отважился связаться с его дочерью. Адрину на этот случай оставили в лагере, невзирая на ее протесты. Харшини пришли к нему на помощь и уговорили ее остаться — им, как и ему, казалось немыслимым позволять беременной женщине соваться на поле боя.

Габлет ждал его на небольшом холме, разглядывая кариенскую армию. Враги уже узнали об их появлении. Такое огромное войско и не может совершать передислокацию незаметно, но сейчас кариенцы просто попусту топтались на одном месте. Кариенские герцоги до сих пор были пленниками в Цитадели, и их войскам остро не хватало дельного руководства.

Дамиан нахмурился, увидев Габлета, сидящего верхом на роскошном черном жеребце, поджидая Высочайшего Принца. В том, что эта поза была тщательно продумана, Дамиан ни на секунду не усомнился. Габлет хотел выставить его просителем. Бросив быстрый взгляд на Нарвелла, скачущего слева, Дамиан спрятал амбиции подальше и поскакал вперед.

— Ваше величество, — произнес Дамиан и коротко поклонился, осадив коня перед королем. Жеребец Дамиана нервно шарахнулся в сторону, почувствовав аромат скакуна Габлета. Чувство юмора не оставило Дамиана, и, утихомиривая расплясавшегося коня, он усмехнулся про себя: «И правда, два жеребца делят территорию, и все тут».

— Я полагаю, что говорю с Вулфблэйдом?

— Вы крайне проницательны, ваше величество.

— Где моя дочь?

— Она в безопасности.

— Замужем за вами? Сомнительно.

Неожиданно Дамиан понял, что король Фардоннии боится встречи с ним еще больше, чем он сам боялся встречи с Габлетом. Ведь этот человек столько раз пытался убить его, а совсем недавно собирался напасть на его страну. У Дамиана были все основания вызвать его на дуэль при первой же встрече. Поняв это, он улыбнулся королю.

— Ваше величество, я уверен, у вас есть что сказать Адрине, и я знаю, что у нее тоже есть что сказать вам. Но давайте на время отложим в сторону наши разногласия и посмотрим, что мы можем сделать с этими кариенцами, если вы не против. — Он не стал дожидаться ответа Габлета. — Это Нарвелл Хоксворд, военлорд Эласапина. Он будет моим связным. Когда начнется битва, харшини неизбежно выйдут из игры и нам придется пользоваться обычными средствами связи. Так как у меня в четыре раза больше войск, чем у вас, к тому же со мной две тысячи защитников, мы возьмем на себя основную тяжесть операции, но любой ваш совет мы примем с радостью. Если вы хотите присоединиться к нам в командном шатре, дайте знать лорду Хоксворду, и он выделит человека, который проводит вас.

В ответ на властное заявление Дамиана Габлет, брызгая слюной, быстро заговорил по-фардоннски, но у Дамиана не было времени выяснять, что он имел в виду. Он развернул жеребца и, вспоминая, как изменился в лице Габлет, с хохотом поскакал к своим войскам.

Со стен Цитадели прозвучал сигнал к атаке, ворота крепости распахнулись, и из них ряд за рядом начали выходить безупречно дисциплинированные медалонские войска, и с ними конные отряды защитников. Пока они выстраивались перед стеной на своем берегу реки Саран, Дамиан пустил вперед свои силы. Его ударные части состояли в основном из конных войск, и они хлынули на равнину, подобно потоку неотвратимой смерти. Он подал следующую команду, и с запада двинулась фардоннская пехота.

А потом они остановились, выжидая.

Шананара настояла на том, чтобы кариенцам была предоставлена возможность сдаться. Только на этом условии ее люди согласились работать связными, доставляя сообщения из Цитадели к идущим на подмогу войскам и обратно.

Дамиан взял подзорную трубу и стал наблюдать, как Тарджа выезжает из главных ворот Цитадели. Всадник рядом с ним был, безусловно, кариенцем — видимо, один из герцогов короля Ясноффа. Тарджа терпеливо ждал, пока тот разглядывал войска, выставленные против кариенской армии. Какое-то время они беседовали, кариенский герцог гневно жестикулировал, а потом развернул своего скакуна и умчался обратно в Цитадель. Дамиан навел объектив на флагшток над воротами. Белый флаг мира торопливо пополз вниз, а на его место взлетел вымпел, украшенный боевыми цветами. По хитрианским войскам прокатился ликующий вопль.

— Кажется, кариенцы не собираются сдаваться, милорд, — отметил Дамиан, с усмешкой поворачиваясь к Альмодавару.

— Какая досада, ваше высочество, — неискренне сокрушился Альмодавар.

— Я полагаю, что раз так, то нам стоит их всех перебить.

— Они не оставляют нам другого выбора, ваше высочество.

Дамиан обернулся.

— Харшини уже отошли?

— Да, ваше высочество. Они удалились с поля, как только увидели, что мы поднимаем боевые флаги.

Дамиан кивнул, передал подзорную трубу помощнику и обнажил свой меч. Ветер донес до него голоса труб защитников, и он махнул рукой, подавая своим войскам сигнал к наступлению.

Битва вышла такая же скверная, как когда-то на северной границе. Кариенцев никто не заставлял драться, но они были деморализованы, голодны и ими фактически никто не командовал. Их бог умер, их командиры скучали в плену во вражеской крепости. Конечно, они приняли бой, но у них не было никакой стратегии. Дамиан постоянно вспоминал, как утихомиривал мятежные толпы, штурмовавшие изнутри ворота Гринхарбора во время осады. Он просто наступал сомкнутым строем — большего и не потребовалось, — постоянно сужая стальное кольцо вокруг кариенского войска, пока те не лишились возможности удирать или маневрировать.

Рыцари предпочли сражаться. Их кодекс чести не оставлял им другого выбора, кроме как пасть в неравном бою. Когда Дамиану выпала свободная секунда поднять голову, он обнаружил, что солнце уже поднялось в зенит. Земля под ногами была усыпана телами, а воды Саран, через которую навстречу врагу переправлялись сейчас защитники, были красными от крови.