Надежда гардемарина - Файнток Дэвид - Страница 96

– Поторопитесь, сэр! Заходите через носовой шлюз! Алекс, открой люк!

Я был слишком далеко от корабля. Враг мог появиться в любой момент. Я рыдая от ярости и бессилия:

– Вакс, синтез!

– Скорее, командир!

– Вакс, твою мать, начинай синтез!

В динамиках четко прозвучал его мягкий голос:

– Нет, сэр. Я дождусь вас.

Чертыхаясь, я летел с ускорением до тех пор, пока не оказался у самого корабля, а потом перевернулся через голову и врубил двигатели на полную мощность на торможение, как когда-то в Академии нас учил Сарже.

Я ждал слишком долго и влетел в воздушный шлюз ногами вперед, все еще тормозя. Мои ноги врезались во внутренний люк как раз в тот момент, когда я выключал двигатели. Я грохнулся на палубу.

Внешний люк заскользил, закрываясь. Я едва поднялся на ноги, в бешенстве вошел в камеру повышения давления и через трансплексовую перегородку увидел встревоженное лицо Алекса. Внутренний люк открылся. Спотыкаясь, я зашел на корабль.

– Командир на борту! – Алекс захлопнул позади меня люк.

Вакс взревел:

– Машинное отделение, синтез!

Я почувствовал, как включились двигатели. Алекс снял у меня со спины реактивные двигатели, пока я расстегивал застежки шлема. Рейф Трэдвел, весь бледный, помогал матросу снимать с меня скафандр.

Мокрые штаны прилипли к ногам.

– Мы в синтезе?

Алекс схватил микрофон:

– Мистер Хольцер, командир спрашивает, вошли ли мы в синтез.

– Да, сэр. Показатели энергии в норме. Реакция синтеза началась.

Я буквально дрожал от ярости:

– Всем офицерам подняться на мостик. Всем! Я буду через минуту. – Вытащив вторую руку из Скафандра, я оттолкнул Рейфа и помчался в свою каюту.

Там я быстро переоделся и, застегивая на ходу брюки, спотыкаясь, помчался на мостик.

Дерек, Алекс, Вакс и пилот стояли у пульта. За ними – шеф и мистер Кроссборн и, наконец, – Филип Таер у люка.

Я прошел к своему креслу и остановился, держась за спинку. Тяжело дыша, появился бледный мистер Шантир, за ним доктор Убуру.

Вакс подошел ко мне:

– Вы в порядке, сэр?

– Прочь от меня. – Я оттолкнул его.

– Господи. – Все взгляды обратились к доктору Убуру. Она покачала головой. – Великий Боже, благодарим тебя за то, что избавил нас от беды. Благослови нас, наше путешествие и дай здоровья и благополучия всем на борту.

– Аминь, – пробормотал я вместе с остальными, чувствуя, как проникаюсь спокойствием и силой доктора. – Слава Богу. – Я немного успокоился и опустился в кресло. – Дарла, вы все записали?

– Каждое мгновение, сэр, – мрачно ответила она.

– Прокрутите.

Экран засветился. Мы как зачарованные смотрели на пробитый корпус «Телстара». Динамики передавали наш последний разговор:

– Я поднимусь на первый уровень и попытаюсь пробраться на капитанский мостик.

Долгая пауза. Мой душераздирающий визг и крик Вакса.

– Командир! Что случилось?

Я сказал, перекрикивая запись моего разговора:

– Это, видимо, одно из этих… чудищ разбило стекло на шлеме его скафандра. А потом что-то сделало с головой. – Меня едва не вырвало.

Потом я услышал собственные всхлипы, сквозь которые прозвучало:

– Отражение атаки!

Вакс выкрикивал команды. Какое-то время на экране ничего не менялось. Но вот появился человек в скафандре и забрался в шлюпку. Потом еще один. И через некоторое время третий.

В микрофон сказали:

– О Господи, оно здесь.

– Остановите. – В ответ на мой приказ изображение на экране застыло. – Максимальное увеличение. – Камерa сфокусировалась на аморфной массе, показавшейся из дыры в корпусе «Телстара», с беспорядочно разбросанными разноцветными пятнами.

– Господи, похоже на амебу! – выдохнул лейтенант Шантир.

– Отставить богохульство! – Я не сводил глаз с экрана. – Для одноклеточного слишком велико.

– А я вообще ничего не хочу о нем знать, – пробормотал Алекс, заслужив мой осуждающий взгляд.

– Продолжайте, Дарла.

Изображение снова стало подвижным. По моему приказу шлюпка оттолкнулась от корпуса и дрейфовала у мертвого корабля, поджидая меня, чтобы подобрать. Вот я лечу к шлюпке, совсем крошечный на фоне огромной массы мертвого корабля. Из-за его корпуса выплывает странная «золотая рыбка». Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Преодолевая тошноту, наблюдаю за гибелью шлюпки, сопровождаемой моими истошными воплями:

– Входите в синтез! Плывите на Надежду! Спасайте корабль!

Из динамиков несутся крики:

– Входите в синтез! Ради Бога, Вакс! Исполняй приказ!

Мне неприятно было слушать свои отчаянные мольбы и бесконечные просьбы Вакса быстрее вернуться на корабль. Потом мягкий и в то же время настойчивый голос Вакса Хольцера:

– Нет, сэр. Я дождусь вас, – Проклятые слова! Я обхватил голову руками:

– Выключите.

Мои слова повисли в наступившей тишине. Прошло много времени, прежде чем я тяжело поднялся на ноги:

– Дарла, запишите, пожалуйста. Ее камера включилась. Я смотрел на Вакса:

– Лейтенант Хольцер, вы намеренно нарушили приказ командира войти в синтез. Отданный пять раз. Вы не пригодны для службы в Военно-Космическом Флоте Объединенных Наций. Отстраняю вас от должности до конца рейса. Судить вас не буду, поскольку я лицо пристрастное. Считаю, что вас надо повесить.

Доктор Убуру едва не упала в обморок, шеф, прикрыв глаза, покачал головой.

– На военном трибунале буду свидетельствовать против вас. Отныне вам запрещено носить форму, общаться со мной и другими офицерами. Вас немедленно перебазируют в пассажирскую каюту. Вон с мостика!

Вакс изменился в лице. Несколько раз пытался что-то сказать, могучей мускулистой рукой ударил себя по ноге, потом еще и еще, чтобы прийти в себя. Набрал в легкие воздуха.

– Есть, сэр, – почти прошептал он, лицо его стало серым. Он повернулся и строевым шагом пошел к люку.

Никто не пошевелился после его ухода. Не промолвил ни слова.

– Я командир корабля, – процедил я сквозь зубы. – Пусть кто-нибудь посмеет ослушаться моего приказа! – Я обвел всех взглядом. – Мне следовало повесить его за бунт. – Я прошелся по мостику, останавливаясь перед каждым. – И вас, мистер Кроссборн, тоже, вы отказывались исполнять свой долг. Я не сделал этого, о чем сожалею. Но больше такого не повторится. Предупреждаю!

На мостике стояла гробовая тишина.

– До нашего прибытия в конечный пункт вахту постоянно будут нести три офицера. Никто не освобождается от дежурств за исключением вас, доктор. На корабле вводится военное положение. Дисциплина на вахте ужесточается. Посторонние разговоры исключены. И никаких шахмат. – Я криво усмехнулся и снова обвел всех глазами. – Пилот, мистер Шантир, мистер Тамаров остаются на вахте. Остальные свободны.

– Есть, сэр, – Офицеры, свободные от дежурства, один за другим вышли. Прежде чем покинуть мостик, я несколько минут наблюдал за пилотом и лейтенантом Шантиром.

Вернувшись в каюту, я машинально снял китель, скинул рубашку. Стащил брюки. Встал под душ и добрых четверть часа стоял под горячими струями. Потом вытерся и сел на койку в ожидании неизбежной реакции.

Желудок свело, и я побежал в туалет, успев туда как раз вовремя. Меня рвало снова и снова, хотя в желудке уже ничего не осталось. Я прошаркал к кровати и лег, держась за живот.

Как же я испугался, когда увидел на «Телстаре» чудище! Это был настоящий кошмар. Но разве не кошмар продолжать подобную жизнь?

29

Весь этот вечер и следующий день я не покидал каюты, пока не настало время идти на вахту, а отбыв вахту, снова вернулся в каюту.

На второй день я буквально заставил себя пойти в столовую. За столиком царило молчание. Мой поистине траурный вид не располагал к разговору.

После ужина я побродил по кораблю, миновал кубрик, каюты лейтенантов и мостик. Спустился на второй уровень, где в одной из кают сидел в заточении Вакс. Шел я неторопливо, пассажиры, попадавшиеся навстречу, расступались передо мной.