Игра Хаоса. Спуск к вершине. Книга девятая часть вторая (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 62

И если Ящеры перешли эту грань… Он с силой сжал кулаки, почувствовав, как когти на руках глубоко впились в плоть и кровь потекла по запястьям. О, тогда это станет личным: больше не будет игры в пешки по глупым правилам, как и пределов допустимого! Он покажет этим чванливым ублюдкам, что такое война и что такое месть! Эти твари узнают, какой бывает настоящая змеиная ярость, холодная, выдержанная, не оставляющая никого в живых. Он превратит эту вялую, игрушечную войну в настоящее пламя, способное спалить всё в Двойной Спирали, и огонь его возмездия не утихнет до тех пор, пока хоть одна тварь, называющая себя ящером, останется в Игре! Но не сейчас — сначала он должен сам проверить последние слова брата.

Наг прикрыл глаза, раз за разом вспоминая все сказанное и произошедшее в лабиринте Владыки. Его душа не сможет найти покоя, пока он не узнает правды.

Эпилог

Эпилог

Просторный лес, укутанный паутиной, серая дымка тумана, расползающегося меж деревьев, вокруг спокойно, тихо и влажно. Личный дом Арахна являлся его отражением и почти не поменялся с последнего визита Вигри сюда.

Он взглянул на огромного паука, неторопливо ползущего по паутине, увидел его Медальон, врезанный в нагрудную пластину. Там, сверкая золотом, сияли шестьдесят шесть заполненных ступеней и око Владыки Хаоса, приветствующее завершившего путь Игрока. Бой на арене оказался в прямом смысле последним для его друга, дав недостающий эмбиент.

Старый паук грузно полз, и под массой его тела, казалось, вибрировал весь лес, сотрясаемый судорогами паутины. Наконец хозяин дома замер напротив Вигри, устало подогнув лапы. Гость буквально чувствовал накопившуюся у друга усталость и мучающие его отголоски боли. Пусть тело и было исцелено силой Повелителя Игры, но разум еще помнил испытанные в жерновах схватки страдания.

Смеющийся Господин щедро открыл двери своей темницы, где узники безвременья ждали своего часа, дав им шанс в пылу битвы обрести свободу. Владыки, не захотевшие рискнуть и прийти на турнир самостоятельно, оказались там уже против своей воли. Без права на награду, способные унести с арены лишь собственную жизнь и метку, навеки застывшую на Медальоне. Клеймо труса, понижающее силу карт на десять процентов. Вигри выжил, победил, почти поднявшись на одну ступень с Арахном. И теперь смотрел на старого друга, понимая, что больше их встреча никогда не состоится.

«Мой путь завершен», — шепот мыслей паука коснулся разума Вигри.

— И что дальше? — спросил тот, неотрывно глядя на Арахна, стремясь запомнить друга, навсегда оставив его образ в глубинах собственного разума.

«Тишина, покой, смерть, — донесся до него ответ паука. — Я слишком устал от бытия, чтобы продолжать жить».

Перед сознанием предстали образы просторного болота, покрытого кувшинками, в которое хочет погрузиться Арахн, завершив Игру. Его тело раздастся в размерах, станет домом и пищей для других пауков, наполнив их силой и мудростью того, чьи частицы они съедят. Это просто, это правильно и это нужно. Долгая дорога подходит к концу.

«Я больше не смогу тебя прикрывать и защищать. Ищейки уже идут по твоему следу, я сбивал их как мог, но Работорговцы уверены, что это ты их ограбил, и даже гибель лидера их Дома ничего не изменит. Они знают о цвете твоих карт. И они не одни».

— Кто еще? — уточнил хмуро Вигри. Новость о смерти Эларорха, почти сумевшего его достать, немного обрадовала: еще сутки или двое, и тот смог бы вычислить его убежище, как и навязать бой, выйти живым из которого Вигри уже не надеялся. Может, со смертью работорговца все и закончится?

«Шепчущий, — неторопливо ответил Арахн. — Его агенты встали на твой след. Хочет получить награду Гильдии работорговцев плюс твои карты. Видимо, он смог просчитать твой цвет карт или узнать его как-то иначе. Тебе нужно вернуться в Игру и постараться завершить ее как можно скорее, прекратив, наконец, твои поиски».

— Я не могу! — крикнул Вигри, на миг позволив эмоциям взять вверх. — Ты же знаешь, зачем и для чего это нужно! Игра должна быть прекращена — этот маховик безумия не остановится, пока черное пламя Хаоса горит на верхней площадке. Как ты думаешь, почему тот алтарь — единственный во вселенной и больше нигде нет признанных ИМ храмов? Нигде не горит пламя, символизирующее Его силу, только там. Смеющийся Господин зажег его в самом начале, создавая Двойную Спираль. Тогда же прозвучало и его обещание, что Игра существует до тех пор, пока оно горит. Я хочу это остановить, и только вода, созданная Древними, способна погасить этот огонь!

«Но ты ее никогда не найдешь, — сочувственно прошептал мудрый паук. — Ты ведь так и не понял до сих пор, что, пытаясь противостоять Владыке Хаоса, лишь служишь Ему лучше всякой ищейки, неустанно перерывая могильники и катакомбы, бродя по руинам мертвых городов… Но всякий раз, когда ты подбираешься к своей цели, что-то идет не так. Вспомни того безумного колдуна, когда ты в первый раз был так близок к Той Самой Воде. В обмен на флакон, ты бы дал ему все, что тот пожелает: вечную жизнь, молодость, сокровища… Но когда ты прорвался на вершину его башни, он разлил ее, при этом смеясь как безумец. А та лаборатория Древних? До тебя там больше десяти тысяч лет не было ни одной живой души, ты нашел заветный фиал, но он оказался пуст, единственный из всех. Только вот не в обычаях Древних — хранить пустышки среди готовых к работе реактивов».

Вигри молчал, не зная, что на это сказать, а Арахн продолжал говорить, и его слова ранили не хуже ножей.

«Ты сам, не понимая того, стал ищейкой для Смеющегося Господина, разыскивая по всей вселенной то, что может сломать Его любимую игрушку. Ибо обещание бога — это такой же закон для него, как и для всех остальных, и Он не в силах его переступить. Поэтому ты и смог просуществовать последние века, хотя и не посвятил их Игре».

Вигри молчал, но его разум уже начинал осмысливать произошедшее. Проклятая печать Хаоса! Все эти годы Смеющийся Господин не просто за ним наблюдал, а раз за разом уводил из-под носа добычу, чтобы его верный пес кинулся искать новую. Это было не по правилам — раз бог оставил возможность уничтожить Игру, Он не должен был мухлевать! Личное вмешательство в таких случаях запрещено… Или Вигри чего-то не знал, не учел?.. Он застонал, не в силах бороться с мыслями, осознавая истину.

— Но почему ты мне лишь сейчас об этом сказал? — наконец прохрипел он, обхватив руками голову.

«Ты мой друг, но идти против Повелителя игры, рискуя вызвать его гнев, я не мог, — ответил Арахн. — И все же, я не хочу, чтобы ты и дальше жил ради чужой цели. К тому же, ты сам говорил, что нынешний флакон — последний, и у тебя больше нет зацепок. Моя же Игра подошла к концу, я достойно жил и достойно сражался. Думаю, Владыка простит мне то, что я раскрыл тебе глаза, а если нет — желание у меня все еще остается, и ничего, кроме покоя и смерти, мне не нужно».

Ветер шелестел листвой, паутина качалась, сбрасывая то тут, то там искорки осевших на нее капель. Тишина укутывала все вокруг мягким одеялом. В разговоре двоих повиcла пауза, и никому не хотелось торопить время, прерывая ее.

«Прощай, друг, — одна из лап осторожно коснулась Вигри. — Не растрать свою жизнь на напрасные поиски, которым не суждено закончиться успехом никогда. А мне пора, время дорого — у меня лишь сутки, чтобы завершить все дела».

— Будешь проводить триумф? — невесело спросил Вигри, в душе которого бушевала настоящая буря.

«Нет, — прошептал паук, уползая. — Это все лишнее, глупая суета мне ни к чему. Нужно попрощаться, раздать долги и карты, назначить нового лидера Дома. И хорошенько поесть перед дальней дорогой».

Его уже ждали: в Зале переговоров сидела женщина-кошка со статусом элитного торговца, предложившая на обмен огромный набор специализированных, идеально подходящих для инсектоидов имплантов, что расширяют возможности тела и сознания. Видимо, где-то была разграблена одна из лабораторий корабля-сеятеля, и он даже догадывался, в каком мире это произошло. Что, впрочем, не отменяло его интерес к товару. Жаль только, что он сам не нашел его раньше. Арахн не соврал Вигри ни одним словом: он действительно хотел сна и покоя, но перед этим — оставить после себя народ, отдав ему свои знания и силу, а импланты, предложенные торговкой, могли в этом помочь. Особенно маленький золотистый шарик арканума — корона королевы-матки, сверхмощный ментальный усилитель, позволяющий управлять огромным роем.