Укради мое сердце (СИ) - Вильде Арина - Страница 16

С первого раза нахожу нужную комнату, поражаясь размерами дома, хотя наш старый дом был гораздо больше, но вот маленькая тесная комнатка в общежитии была ненамного больше этой ванной комнаты.

Быстро сушу волосы и вздрагиваю, когда в зеркале появляется еще одно отражение.

— Ты меня напугал. — Дрожащими руками выключаю фен и возвращаю на место, стараясь избегать зрительного контакта с парнем.

— Мы не успеваем позавтракать, но я прихватил парочку бутербродов и два стаканчика чая с собой, — отчитывается Рома, выходя из комнаты. — Идем, Денис уже бесится, потому что нужно отвести Арину в сад и не опоздать на работу.

— Как так получилось, что у такого, как ты, нет своей машины?

— Я предпочитаю другие, более приятные вещи, — усмехается он, а мне только остаётся гадать, что это за такие «приятные вещи», которые лучше собственного автомобиля.

— Даже боюсь спрашивать. — Выхожу на улицу и натыкаюсь на удивленный взгляд брата Ромы.

Раньше мне приходилось встречаться с ним очень часто, и почти все разы в кабинете у директора. За пять лет он ни капельки не изменился, даже не постарел. Он переводит взгляд на Рому, вопросительно поднимая бровь, и до меня запоздало доходит, что Денис мог меня узнать.

— А ты не та девчонка, которая вырезала дырку на спортивках Ромы в восьмом классе? — Он смотрит на нас со смешинками в глазах, по-доброму улыбаясь, и я немного расслабляюсь. А еще чувствую себя вновь нашкодившим подростком.

— Может быть, — хмыкает Рома, открывая передо мной заднюю дверцу автомобиля.

— Я же говорил этой истеричной директрисе, что между вами любовь, которую вы проявляете в обычной для подростков форме! Вот хотел бы сейчас посмотреть на ее удивленное лицо. Как же она доставала меня своими ежедневными звонками и жалобами.

— Она просто была к тебе небезразлична, — фыркает Рома, пока я стою посреди двора, кутаюсь в джинсовку, чувствуя, как дрожат от утренней прохлады ноги, и никак не решаюсь сесть в машину. — И нет между нами никакой любви.

— Ага, именно поэтому ты как угорелый носился по кухне в поисках второй термокружки. — Теперь очередь Ромы покрываться красным румянцем, и, как бы он ни отводил от меня взгляд, пытаясь скрыть смущение, ему это не удалось.

Даже представить не могла, что парни умеют так мило краснеть, а тем более Соловьев. И от этого, по непонятным причинам, сердце сделало кульбит, а на лице растянулась глупая улыбка.

— Арина, ты ведь понимаешь, что если нас остановят гаишники, а ты будешь сидеть на переднем сиденье, то придется разбить твою копилку, чтобы оплатить штраф? — строгим голосом спрашивает Денис, забираясь в салон автомобиля.

— Если опустошить ее копилки, то она еще лет десять спокойно сможет ездить с тобой на переднем сиденье, — смеется Рома, кивком головы приглашая меня наконец-то сесть назад, и мне почему-то кажется, что его слова вовсе не были шуткой. Особенно если учесть ночной разговор с малышкой.

Я забираюсь в салон, расслабленно откидываюсь на спинку, и первое, на что натыкается мой взгляд, — подлокотник, который разделяет пополам заднее сиденье. Замечаю в подстаканниках две термокружки, а рядом несколько бутербродов, небрежно завёрнутых в пищевую пленку.

Какой Соловьев, однако, заботливый! Или это он для себя так расстарался?

Рома хлопает дверцей, быстро обходит машину и садится с другой стороны.

— Если нас остановят гишники, я успею перелезть к Роме. У тебя же стекла черные, пап, — возмущенно пищит Арина, и я против воли усмехаюсь. Хитрая какая девочка.

— Пристегни ремень, лиса, и ни слова маме об этом. — Денис заводит машину, выезжает из двора и медленно, словно везет самый ценный в мире груз (хотя оно так и есть), едет по полупустой дороге.

— Это черный, а это зеленый, ты какой предпочитаешь? — Я не сразу понимаю, что Рома имеет в виду чай.

Бросаю взгляд на подлокотник, на парня, а потом на отражение в лобовом зеркале, ловя насмешливый взгляд Дениса. Он как бы говорит: видишь, я был прав, пацан для тебя старался.

— Зеленый. — Спешу разорвать зрительный контакт с мужчиной и хватаюсь за стаканчик, чтобы хоть чем-то занять руки и не чувствовать себя так неловко.

Мы, словно два школьника, сидим на заднем сиденье родительского автомобиля, молча жуём бутерброды и так же молча пялимся по сторонам, избегая прямых взглядов друг на друга. Но все же, когда Рома что-то увлечённо разглядывает в телефоне, я не могу удержаться и краем глаза слежу за ним. За тем, как он подносит к губам чашку, делает глоток горячего чая, облизывает губы и кривится, прикасаясь к синяку под глазом.

— Кстати, откуда снова фингал? — подаёт голос Денис.

— Защищал честь девушки, — фыркает в ответ парень, приподнимая телефон на уровень лица, и мне становится смешно, потому что он напоминает мне сейчас девочек. Правда, те используют фронтальную камеру, чтобы убедиться в идеальности прически и макияжа, а Рома — оценить результаты чужого удара.

— Ты и в прошлый раз так говорил, и в позапрошлый, и в остальные разы. Тебя послушать, так ты, словно человек-паук, носишься по городу, спасая невинных девиц.

— Юмор у тебя так себе. Прибавь газу, мы опаздываем на первую пару. — Денис делает, как просит Соловьев, и уже через десять минут тормозит у ворот академии. — Спасибо, я буду поздно.

Я возвращаю термокружку на прежнее место, прощаюсь с Денисом и Ариной, выхожу из машины и натыкаюсь на удивленный, злой и завистливый взгляд Оли.

Только не это! Нам жить в одной комнате не один месяц, а может, и год, и начинать вражду из-за парня, который мне совершенно не нужен, очень не хочется.

— До встречи на паре, Ромашкина, — салютует Рома, обгоняя меня и быстрым шагом направляясь в сторону учебного корпуса.

Я здороваюсь с Олей кивком головы, делая вид, что не замечаю ее вражеского настроя, и бегу следом за Соловьевым. В конце концов, именно она закрыла окно в комнате, других объяснений я не нахожу, поэтому сама виновата в том, что ночь я провела у него.

Залетаю в аудиторию за несколько минут до звонка и, не смотря в сторону последней парты, сажусь впереди у окна, запоздало вспоминая, что у меня с собой нет ни тетрадки, ни ручки.

Отличница, что сказать?

Глава 12

POV Вероника

Несмотря на мои опасения, неделя проходит спокойно. Несколько тренировок по художественной гимнастике с новым тренером, три смены в клубе (хоть я и опасалась встретить там тех отморозков, но они, похоже, забыли обо мне) и много домашних заданий, которые я не успевала делать из-за насыщенного графика.

Оля устроила мне бойкот, но быстро сдалась, поняв, что Соловьев мной не интересуется. Мы с Ромой полностью игнорировали друг друга, словно и не было той ночи.

Не буду врать, что по вечерам я не посматривала в телефон в надежде увидеть какое-то сообщение от него. Даже если там и будут написаны всякие гадости. Ведь записал же мой номер для чего-то. Мне не хватало наших пикировок, не хватало эмоций и адреналина. Но Рома не писал, словно меня и вправду не существовало в его жизни. Все так же сидел за последней партой, сверля мой затылок своими лисьими глазами.

— Видели, что появилось в «Хранителе секретов»? — выкрикнула Оксана, застыв с телефоном в руках посреди аудитории.

— Эй, мы же договорились не заглядывать туда! — подал голос Рома.

— Брось, там можно узнать последние новости академии. — Оля потянулась за своим мобильником, и в помещении на несколько секунд воцарилась гробовая тишина.

Все, как по команде, достали телефоны и с усмешкой на губах принялись что-то читать.

— Грязные сплетни там, а не новости, — буркнул Соловьев, но не выдержал и тоже полез в сеть.

Я не знала, что такое «Хранитель секретов», поэтому вернулась к повторению материала, по которому должен был быть тест, но с интересом поглядывала на ребят, ожидая каких-то объяснений.

— Все слышали о предпочтениях Малышева? О его тяге к молоденьким студенткам и о том, как он предлагает им отработать пропуски и хорошие оценки по экзаменам? Правда ли это, вам расскажет Хранитель секретов. На фото ниже вы увидите, как Малышев заходит в гостиницу, на которой красуется вывеска «Три часа за 399 гривен», а через несколько минут следом за ним заходит студентка четвертого курса. Совпадение? Не думаю. Потому что ровно через час двадцать выходит растрепанная студентка, а через час тридцать две — преподаватель. Кто еще хочет закрыть экстерном предмет у Григория Алексеевича, просто маякните ему! — выразительным голосом, словно он диктор новостей, прочитал Женя. — Черт, можно я тоже буду преподом?! Теперь мне кажется, что это самая лучшая профессия в мире!