Комиссар Дерибас - Листов Владимир Дмитриевич - Страница 54

— Да, да. Мы будем делать все, что в наших силах, — согласился хозяин.

В конце беседы Гриша спросил:

— К вам не заходили Комиссаренко или Чумаков?

— Нет. А кто это такие?

— Да так… — Гриша отмахнулся. — Ну я пошел. Желаю удачи. — И скрылся в наступающем рассвете.

А еще через сутки Дерибас получил телеграмму из Владивостока:

«К нашему человеку, который согласно разработанной легенде является руководителем группы ТКП во Владивостоке, явился известный вам Гриша. Состоялся подробный разговор о работе организации. Отчет высылаем почтой. Гриша интересовался некими Комиссаренко и Чумаковым. Возможно, эти лица являются теми диверсантами, о которых вы дали указания. Приступаем к их розыску. О результатах доложим».

Из показаний Константина Чумакова от марта 1933 года.

«В конце 1932 года Грачев Г. П. сам, непосредственно зная меня по работе в приамурском народном собрании Меркулова, и через Морева неоднократно предлагал мне, Комиссаренко Ивану, Мамцкову Роману и Дикареву Александру пойти в Приморье по его связям, отнести литературу и письма. Вначале я отказывался, но потом согласился, так как после бегства из СССР нигде не мог найти работу.

Поручения Грачева, данные мне и Комиссаренко, заключались в следующем: доставить по известным ему адресам литературу и письма; передать приглашение Грачева о приезде к нему кого-либо из руководителей приморской организации (в случае согласия — доставить этого человека в Харбин; все расходы Грачев брал на себя); завязать связи в районах Никольск-Уссурийска, дать литературу и предложить завербованным в организацию лицам, в свою очередь, вербовать других, создавать группы ТКП и держать связь с Харбином.

Инструктируя о способах выполнения этого задания, Грачев говорил!

— После приезда в Приморье литературу закопать. Связаться о названными вам лицами и сообщить им, где закопана литература. В нужное время они сами должны забрать ее. Вступать в контакт с людьми осторожно, только по паролю. Если на слова пароля не будет дан правильный ответ, то передавать ничего не нужно. Прежде чем являться по адресам, следует проверить, действительно ли нужный человек там проживает. В случае задержания органам власти не сдаваться, сопротивляться до конца, так как все равно ждет неминуемый расстрел.

Каждого из нас Грачев снабдил пистолетом системы «Парабеллум» и выдал по девяносто патронов. Кроме того, у Комиссаренко имелся наган.

— При переходе границы можно связаться с японцами, рассказать о целях перехода и просить их содействия от моего имени. Меня они знают. О посылке группы в Приморье я довел до сведения японцев в Харбине. Учитывая, что японцы обещали содействие группе, в частности оружием, вам следует принять на Пограничной их поручения и выполнить, — закончил свое напутствие Грачев.

В середине дня, когда мы отдыхали в небольшом домике на окраине Пограничной, ожидая благоприятной обстановки для перехода границы, к нам пришел японский офицер, невысокого роста, в сопровождении русского переводчика. Переводчик называл его Сато-сан. Японец предупредил нас о сугубой осторожности, а затем каждому в отдельности дал задание. Мне поручил собирать сведения о воинских частях всех родов оружия.

Я должен был запоминать или делать записи относительно каждой воинской части, которую встречу или о которой что-либо узнаю (полка, батальона, военного судна): боеспособность части, ее численность, вооружение, месторасположение, настроения красноармейцев, командного состава.

Японских разведчиков особенно интересовали такие детали, как толщина брони на танках и военных судах, дальнобойность орудий. Особое внимание я должен был уделить сбору сведений о новых, строящихся в селе Пермском, или, как теперь называют, Комсомольске-на-Амуре, судостроительном и машиностроительном заводах. При первой возможности я должен был проникнуть на эти стройки и выведать все, что можно.

Кроме того, Сато-сан предложил мне попытаться завербовать в шпионы кого-нибудь из военной среды и сказал, что в этом случае в денежных расходах я не должен стесняться.

Однако выполнить задание Грачева и Сато-сана мы не смогли. Обстановка складывалась для нас неблагоприятно. Когда мы ехали в поезде в Никольск-Уссурийск, кто-то обратил на нас внимание. Поведение Дикарева показалось подозрительным, и его хотели отправить в милицию для проверки документов. Он ни разу не был в Советском Союзе, не знал тех изменений, которые возникли после революции, и держал себя как старый аристократ.

Мы пересели в другой поезд, а прибыв в Никольск-Уссурийск, решили отсидеться. Однажды вечером, возвращаясь домой, я встретил у калитки Комиссаренко.

— Все остальные ушли за деревню Борисово, на остров, где будут ждать нас, — сказал он торопливо. — Обстановка складывается неблагоприятно. Идти по явкам Грачева опасно. Я на минутку зайду в дом, а ты меня подожди.

Едва Комиссаренко скрылся, как я увидел несколько военных и штатских. Это были ваши люди — чекисты. Один из них крикнул: «Ни с места! Руки вверх!» Я, выхватил парабеллум и стал стрелять. Хотел предупредить Комиссаренко и надеялся еще скрыться. Услышал, как Комиссаренко стал отстреливаться из дома. В этот момент я был ранен…»

5. ЯПОНСКАЯ «МЕЛЬНИЦА»

Две недели поджидали пограничники банду Куксенко. В пограничной полосе, простирающейся на добрых тридцать километров, в районе вероятного перехода границы, были выставлены усиленные пикеты. Бойцы-пограничники день и ночь лежали в снежных сугробах и напряженно всматривались в сторону Уссури, откуда должен был появиться недобитый атаман.

Наготове были резервные части, которые по приказу свыше отрежут нарушителям границы обратный путь в Китай и вступят в бой с бандитами.

Тайга, запорошенная снегом, то стояла примолкшая, величавая в безветренные дни, то металась и скрипела стволами наклонившихся под тяжестью снега сосен, объятая пургой и схваченная штормовым ветром. Погода менялась часто.

Особенно трудно было нести вахту пограничникам в такие непогожие дни. Они с напряжением всматривались в снежную мглу до боли в глазах. А по ночам командование вдвое увеличивало число пикетов… Именно такую ночь и поджидала группа Куксенко-Бондаренко, чтобы незаметно просочиться в Россию и занести отраву в родные села. Куксенко отдавал приказания:

— Помните, идти нога в ногу. Если и заметят наш след, то не будут, знать численного состава отряда… Проверьте оружие и боеприпасы. Чтоб ничего не гремело. Ни звука!

Первые нарушители границы появились на советском берегу в четыре часа утра. Сквозь снежную пелену пограничник в засаде увидел двоих, внезапно возникших, словно вынырнувших из реки. И невольно рука припала к винтовке. Но вспомнил приказ: «Не стрелять. Не поднимать шума!» Тронул за плечо прикорнувшего напарника:

— Идут! Передай по цепи…

Напарник тихо пополз в сторону.

Бандиты осмотрелись. Один из них, с фонарем в руках, взобрался на возвышенность и подал сигнал на ту сторону. Вскоре появились остальные. Всего их было двадцать шесть человек.

Пограничник лежал затаив дыхание. А в двадцати шагах от него Куксенко отдавал приказания.

Отряд двинулся в лес. Пограничник знал, что теперь за бандитами повсюду будут наблюдать, держать в поле зрения. А он должен тихо лежать, не выдавая своего присутствия. До первого выстрела. А выстрел будет скоро…

Куксенко хорошо ориентировался на местности, ведь сейчас он был в родных краях. Повел свой отряд прямо к железной дороге.

Спустя полчаса путь преградил отряд пограничников. Бандиты услышали жесткий приказ:

— Бросай оружие! Ни с места!

Куксенко вскинул винтовку, выстрелил в сторону невидимого солдата и повел свою группу в атаку с намерением пробиться в тайгу. В ответ раздался дружный залп из винтовок. Три бандита упали, скошенные пулями.