Комиссар Дерибас - Листов Владимир Дмитриевич - Страница 52

— Семен Израилевич и товарищ Невьянцев, задержитесь. — И когда все остальные вышли, спросил: — Что с Белых?

— Как вам известно, в октябре и ноябре связника не было, — докладывал Невьянцев. — Белых выходил на встречи в те дни, которые он указал в своем письме Грачеву. Но все ожидания были напрасны. Вчера Белых получил письмо, в котором Грачев с помощью условностей сообщает, что Гриша приедет «на днях». Точной даты не указывает. Явится прямо домой к Белых. Мы полагаем, что связника трогать не следует.

Перед начальником снова поставлена задача, которую он должен решать в единственно верном плане. Ошибка может привести к тяжелым, последствиям. «С какими заданиями прибудет связник? Кто может это предугадать: должен ли он совершить диверсию или подготовить вооруженное нападение? С кем будет встречаться? Какую информацию намерен собрать?» Его размышления прервал Западный:

— Терентий Дмитриевич, мы рассуждали так: дело Грачева в Советском Союзе, для которого он направил Белых, только начинает разворачиваться. Белых «укрепил свое положение и приступил к подбору помощников, к созданию группы ТКП» — так он по нашему заданию сообщил Грачеву. Помните? Можно ли в таких условиях поручать Белых какие-либо активные мероприятия? Грачев достаточно опытный человек, чтобы идти на явный риск. Для проведения какой-либо акции нужно подготовить специальные условия. Наиболее вероятно, что связник Гриша никаких активных действий предпринимать не будет. Выходит, особой опасности на данном этапе он собой не представляет. Поэтому мы и предлагаем его не трогать. Пусть поездит, посмотрит и расскажет Грачеву. Это еще больше закрепит позиции Белых.

— Согласен. Связника пропустите по всем явкам, которые у него имеются. Нужно выявить другие связи. По возможности снабдить информацией, такой информацией, которая выгодна нам.

Едва закончили обсуждать, как адъютант доложил:

— Терентий Дмитриевич, на базе Амурской военной флотилии пожар…

— Где начальник особого отдела?

— На базе.

— Я еду туда. Семен Израилевич, оставайся за меня…

Пожар удалось ликвидировать к середине ночи. Усталый после почти суточного труда и нервного напряжения, Дерибас вернулся домой в шестом часу утра. Настроение было подавленное.

Диверсию не удалось предотвратить, чекисты ничего не знали заранее. Сгорели запасы бензина, солярки, керосина. Погибло изрядное количество снарядов и патронов. Остался самый минимум, необходимый для флотилии… Готовится переход банды Куксенко… В селах остатки кулачества усилили подстрекательскую агитацию… В Хабаровске и Владивостоке орудуют японские агенты, которых он, Дерибас, приказал пока не трогать, чтобы выявить их связи… Не слишком ли много «моральной тяжести для одного человека»?

Дерибас понимал, что к нему попадает в основном, как ни к кому другому, информация негативного характера, как на дне фильтра оседают отходы. Но от сознания этого ему было не легче. «Ты, Терентий, добровольно посвятил свою жизнь строительству нового общества, — думал он. — Участвовал в подготовке Октября, воевал против Колчака, громил антоновщину! Кто, как ни ты, должен довести дело, начатое Ильичем, до конца. И не будет тебе отдыха и покоя. Трудно, ох как трудно строить новое общество. Но ты давно уже знаешь, что старое не отдает своих позиций без боя. Дел хватит и твоим детям». Дерибас заставил себя думать о другом: о грандиозной всенародной стройке на Амуре, намеченной партией, о строительстве в Хабаровске нефтеперегонного завода, о сооружении в этом городе нового стадиона, которое ведется под его, Дерибаса, непосредственным руководством, о новых жилых домах для сотрудников… Уже засыпая, Дерибас подумал: «Нужно выяснить, как дела у Ольги. Ее нужно оберегать. Мы обещали Ланговому…»

* * *

Ольга возвращалась с работы домой. Ехать было недалеко: от стройки нефтеперегонного завода до дома на Волочаевском шоссе, где она жила, было рукой подать. В автобусе холодно. Зима завернула сразу крутыми морозами. По улицам тянула снежная поземка, едва прикрывая смерзшиеся, ставшие железными комья черной грязи. Ольга стояла на задней площадке автобуса.

Почему-то Ольга обратила внимание на пожилого китайца, который, как она заметила, время от времени посматривал в ее сторону. Она привыкла к тому, что на нее часто заглядываются. Но то были молодые люди, и, как каждой молодой женщине, это ей нравилось. А сейчас на нее смотрел человек, одетый в стеганку и шапку-ушанку. Ольге почему-то вдруг стало не по себе.

Автобус остановился, Ольга вышла. Следом за ней вышел и китаец. Едва Ольга сделала несколько шагов, как незнакомец ее догнал и проговорил:

— Здравствуй, Оля.

Ольга не ответила, а ускорила шаг. Сумерки сгущались. На улице было пустынно. Китаец пошел рядом и продолжал:

— Извини. Тебе привет от жениха.

Ольга вначале не поняла смысл сказанного. И вдруг вспомнила: Невьянцев предупредил, что неизвестные лица могут спрашивать Лангового и называть его Яковом Арзамасовым. Резко остановилась и повернулась в сторону китайца:

— От какого жениха?

— Якова…

— Где он? Что с ним? — спросила с тревогой.

— Ты не беспокойся. С ним ничего худого. Ты меня отвечай. Моя знает много-много.

— Где он?

— Там. — Китаец махнул рукой в сторону Амура. — Просил передавать тебе привет.

— Спасибо.

— Хотел узнавать, как ты живешь…

— Живу хорошо.

— Как живет твоя брата?

— Тоже хорошо.

— Он служи армия?

— А вам зачем?

— Я тебе говорил, моя знает много-много. Знает, что ты ходил на острова Ерыгину. — Китаец говорил и загадочно улыбался.

— Откуда вы знаете?

— Твоя об этом никому не рассказывал?

— Нет.

— А брат служит штабе армия?

Ольга замялась. Она не знала, имеет ли право об этом говорить. Ее молчание китаец понял как подтверждение своих слов и продолжал:

— Твоя жениха скоро вернется. Ты его жди, обязательно жди.

Повернулся и пошел в обратном направлении.

На следующий день Ольга позвонила Невьянцеву, встретилась с ним и рассказала о разговоре с китайцем.

— Как он выглядит?

— Я была так взволнована, что как следует не рассмотрела. Обычный китаец… Мне запомнились только его губы — синие-синие, как у мертвеца.

— Слишком мало примет, чтобы его найти, — сокрушенно покачал головой Невьянцев. — Да вы не беспокойтесь, мы знаем, что у Евгения все в порядке. К сожалению, о возвращении на родину пока ничего не известно. Может быть, вам нужна какая-нибудь помощь?

— Спасибо, мне ничего не нужно. Только бы Женя возвратился поскорее.

* * *

Вторую неделю ожидал Белых прихода связника. Но Гриша все не появлялся. Вначале Белых спал неспокойно, прислушивался, ожидая осторожного стука в окно. Проходила ночь за ночью, а условного сигнала не было. «Неужели Грачев и на этот раз не сдержит своего обещания? Чем это вызвано? Уж не перестал ли Грачев мне доверять?»

Гриша явился неожиданно, и не в то время, когда его ждал. Утром Белых собирался отправляться на работу, а работал он в конторе на пристани. Вдруг услышал условный стук в окно. Было совсем светло, сквозь покрытое наледью окно ярко светило солнце.

Белых вышел в сени, встретил гостя. Высокий, плечистый, одетый в теплые унты, стеганый ватник и шапку-ушанку, Гриша был похож скорее на лесоруба, вернувшегося из тайги, чем на пришельца с той стороны. Несмотря на то что у него отросла черная борода и усы, Белых узнал его сразу. В Харбине Гриша всегда был чисто выбрит: он происходил из какой-то знати и унаследовал привычки своего отца.

Рассмотрев в сенях Белых, Гриша заулыбался:

— Как вы тут обосновались?

— Пойдемте посмотрите. — Белых ввел Гришу к себе в комнату, плотно притворил дверь. Гриша покосился на дверь и приглушенным голосом спросил:

— Можно здесь разговаривать?

— Да. Хозяин обычно в это время уходит на работу. Да и вообще он не беспокоит. А хозяйка — тем более. Располагайтесь.