Комиссар Дерибас - Листов Владимир Дмитриевич - Страница 48

— Ты что здесь?

— Только что получил радиограмму, Терентий Дмитриевич! Мятеж подавлен. Отряд в Чумикане. Рацию отремонтировали. Почти час поджидаю вас здесь. Как только получил сообщение, звонил к вам домой, но не застал… Разрозненные группы бандитов разбежались по тайге. Наши их преследуют.

— Спасибо тебе, друг! — Дерибас обнял радиста. Вбежал по лестнице в свой кабинет и тут же позвонил секретарю крайкома партии: — С кулацким мятежом покончено.

Около шести часов вечера Дерибас вышел из своего кабинета, спустился по лестнице вниз. Встретил Западного.

— От Лангового нет известий?

— Пока нет…

Дерибас вышел на улицу. Потеплевший весенний воздух, голубое небо, звонкая капель — все это наполнило его душу радостью. Он забыл о делах, о тревогах и дышал полной грудью, радуясь пробуждению жизни.

Дерибас был оптимистом. Он любил жизнь, и в те считанные минуты, когда мог позволить себе оторваться от дел, смотрел вокруг, открывая заново окружающий мир, и радовался всему, как ребенок.

Вечером Невьянцев доложил:

— Вернулся один из связников Лангового. Во время боя с нашим отрядом связник притворился убитым. После того как банда Куксенко бежала в Маньчжурию, он явился к командиру отряда, а тот доставил его ко мне. Все идет по плану.

В течение двух месяцев Грачев совершил несколько поездок по китайской территории в полосе Трехречья; Пурухтая, в районе реки Аргуни. Побывал на станции Пограничная. Не природой любовался этот эмигрантский главарь. По согласованию с японской разведкой он решил создать несколько приграничных ячеек ТКП на территории Маньчжурии из лиц, родственно связанных с населением, промышляющим контрабандой.

Грачев знал, что белоэмигрантская организация «Братство русской правды» использует как переправочный пункт в Хулине китайскую фирму Шун Ки. Это старинная фирма, имевшая торговые связи со старожилами на русской стороне. Некоторые из старожилов при советской власти бежали в Китай, обосновались вблизи границы. Вначале они оказывали услуги беженцам за определенное вознаграждение, работая на фирму Шун Ки. Потом эту фирму стала использовать организация БРП, работавшая под руководством японцев.

Для транспортировки литературы и нелегальных переходов членов организации такие ячейки Грачеву были крайне необходимы. Одновременно он пытался создавать их и в Советском Союзе. В качестве руководителя одной из ячеек с широкими задачами он планировал использовать Белых.

Грачев был очень обрадован, когда получил письмо, в котором Белых сообщал, что ему удалось прочно обосноваться в Хабаровске и подготовить условия для работы. Грачев послал Белых тотчас же ответное письмо, в котором писал:

«Уважаемый Николай Георгиевич!

Получил от вас весточку и рад, что вы работаете в любимой отрасли сельского хозяйства. Я живу ничего себе, с голоду не дохну, хозяйство налаживается, только на сынка Володю нет большой надежды. Молод, неопытен в хозяйстве, да и здоровье его плохое, так что вместо него придется посылать на заимку Гришу. Он крепкий паренек.

Сам я живу то на заимке, то уезжаю по закупке масла. В городе бываю редко. Жду с нетерпением письма от вас. Адрес: Харбин, Мадягоу, Чистая улица. Наталье Григорьевне Назаровой. А она передаст мне».

Передавая это письмо Невьянцеву, Белых пояснил:

— Грачев не пользуется шифром. Он считает, что любой шифр можно раскрыть и тем провалить дело. Предпочитает личные переговоры, посылку связников и письма с условностями. Данное письмо следует понимать так: вместо связника Володи, который должен был явиться ко мне с новыми инструкциями, деньгами и получить информацию, прибудет Гриша, которого я тоже знаю по Харбину. Что касается поездок Грачева по закупке масла, то он ездит добывать оружие.

— Все ясно.

— Я подготовил ответное письмо Грачеву. — Белых передал Невьянцеву исписанный лист бумаги.

«Уважаемый Герасим Павлович!

Спасибо за весточку, рад за вашего младшего сынка Гришу, что из него получается такой хороший человек. Я живу и ожидаю лучшего. С 6 по 15 октября еду на охоту в тайгу. С 20 октября по 1 ноября получаю отпуск и думаю его использовать тоже вне Хабаровска. Пишите подробнее, как идет ваше хозяйство, управляетесь ли со своими ребятами по хозяйству или еще на время страды приглашаете рабочих со стороны? У меня хозяйство пока, можно сказать, еще молодое, и вот по силе и возможности работаю, авось чего и достигну. Возможности у нас имеются. Взялся сейчас за культивирование винограда и во что бы то ни стало докажу и выращу. Слышал, что вы достигли в этой области больших успехов, надеюсь, что не откажете поделиться со мной своим опытом. Так что надежда на вас. Привет. Знакомый ваш Николай».

— Как понимать это ваше письмо?

— Здесь условностей немного, — пояснил Белых. — Прежде всего я ответил Грачеву, что против приезда связника Гриши не возражаю. Буду ожидать его с 6 по 15 октября, как мы договорились, через день. Дополнительно, на всякий случай, назначаю встречи на 20 октября и 1 ноября. Места для встреч мы обговорили раньше. Одно из них находится на окраине Никольск-Уссурийска, другое в Хабаровске… Я информирую Грачева, что возможности для развертывания работы ТКП имеются, но главное — достать деньги (виноград). В этом я прошу оказать мне помощь — «поделиться опытом». Вот пока все.

Получив письмо от Белых, Грачев обрадовался: будет о чем информировать полковника Накамуру и появится возможность получить дополнительные деньги. Опираясь на Белых, можно активнее развертывать работу в Приамурье!

Два раза в месяц Грачев появлялся на станции Пограничная. Находился там недолго: приезжал за несколько минут до прибытия пассажирского поезда, старался найти укромное место, укрыться от посторонних глаз. Отыскав среди проводников нужного человека, Грачев передавал ему сверток и тут же удалялся. Через Пограничную проходила надежная и отработанная цепочка связи с Советским Союзом.

До сих пор получалось так, что Грачев появлялся в то время, когда кончалась смена Шаброва и он был уже дома. Но однажды днем они все же столкнулись.

Прибыл пассажирский поезд, следующий во Владивосток. Шабров шел вдоль железнодорожного состава, держа в руках банку с узким горлышком, наполненную специальным маслом, и молоток с длинной ручкой. Время от времени Шабров наклонялся, ударял молоточком по колесу, прислушивался. Открывал крышки букс и в некоторые доливая масло.

Стояла осень, сухая и теплая приамурская осень. Все радовало глаз: пестрый наряд берез, синее безоблачное небо, чистый прозрачный воздух. Настроение у Шаброва было приподнятое.

У одного из вагонов Шабров заправил буксу. Закрывая крышку, посмотрел вдоль поезда. Среди прогуливающихся пассажиров бросился в глаза один: крепкий, плотный, хотя и одетый в дорогой костюм, но всей своей фигурой напоминающий грузчика. Да и лицо знакомое… Откуда?

«Да ведь это Грачев!» Эта мысль обожгла, заставила насторожиться. Перед глазами возникла фотография, которую совсем недавно рассматривал. Шабров вытер ветошью руку и полез в карман синей куртки. Пусто. «Фотография в другой тужурке!»

Между тем Грачев шел вдоль состава, внимательно всматриваясь в лица проводников. Все ближе И ближе к Шаброву. «Он или нет? Если Грачев, то как познакомиться? А может быть, просто похож, совпадение?»

От Невьянцева Шабров знал, что Грачев крайне осторожен и на случайные знакомства не идет. Что делать?

Неизвестный был совсем близко, когда Шабров вспомнил, что на левой руке Грачева нет большого пальца. Мгновенно скользнул взглядом вниз. Мужчина нес в правой руке большой сверток, упакованный в серую бумагу и перевязанный шпагатом. Левая рука опущена. Большого пальца нет. Это Грачев! Решение созрело в одну секунду.

Когда Грачев поравнялся с Шабровым, молодой человек слегка наклонил банку с маслом и прислонил горлышко к свертку. Он сам еще не отдавал себе отчета в том, что делает. Шабров только знал, что должен что-то предпринять. А что из этого выйдет?