Порт-Артур (Том 2) - Степанов Александр Николаевич - Страница 144

За едой говорили мало, стараясь избегать артурских тем.

С тех пор как Старый город подвергся усиленной бомбардировке, оттуда стали переправлять наиболее ценные вещи на батареи приморского фронта. Таким образом на Утес попали большой концертный рояль и пианино. Из всех обитателей Утеса только Катя и Любимов умели играть на рояле. Теперь, по общей просьбе. Ката села к роялю и: начала тихонько наигрывать различные мотивы, которые успокаивали Жуковского. Шура Назареако стала вполголоса ей подтягивать.

- Спойте, Шура, мою любимую, - попросил Жуковский.

Девушка запела. Капитан - грустно вторил;

Догорай, моя лучина, Догорю с тобой и я.

- Эх, нет Бориса Дмитриевича, - вздохнул капитан. - У того всякое дело в руках спорится, а запоет - заслушаешься. Жаль только - пьет сильно. Слыхал я, что он всерьез жениться собирается?

- Это уж спрашивайте у Вари. Она в курсе всех дел батарей литеры Б и Залитерной, а равно и Пушкинской школы, - заметила Катя.

- Оля Селенвна, верно, выйдет за него замуж. Она ему явно симпатизирует.

- Дай бог! Бросит пить, человеком станет, - проговорил Жуковский.

На следующий день, уже довольно поздно, Звонарева разбудил громкий стук в дверь.

- Вставайте поскорее, соня вы этакий! Через четверть часа мы с вами пойдем в Артиллерийский городок, - кричала Варя.

- Я никуда не собираюсь уходить с Утеса.

- Зато я ухожу, значит, вы должны меня проводить.

Как ни отнекивался Звонарев, но через полчаса все же шагал рядом с Варей по береговой дороге. День был безветренный, солнечный. Из-за Золотой горы почти беспрерывно слышались раскаты орудийной стрельбы и разрывы тяжелых снарядов. Но со стороны моря все было тихо. В этот район японские снаряды не долетали, поэтому на опустевших батареях появлялись новые, наспех построенные небольшие домики и землянки. Возле них копошились люди, висело белье, с лаем бегали собаки. Звонарев и Варя с удивлением оглядывались вокруг.

- Пожалуй, сюда скоро переедет половина Старого города и здесь откроются лавки и магазины, - заметила Варя.

- Вы можете только радоваться этому - совсем рядом с Артиллерийским городком.

- Мама и так все время ворчит, что я много трачу денег, а они у меня идут только на раненых. На себя же я ничего не расходую.

- Я ваш неоплатный должник. Варя. Сейчас в Управлении получу жалованье за два последних месяца, что-то рублей семьсот со всякими накидками и прибавками, и передам их вам.

- У меня еще остались ваши деньги. Поэтому я возьму не более ста рублей, а на остальные вы можете что-нибудь подарить вашей ненаглядной Ривочке, Надтоше теперь...

- Слушайте, Варя, давайте поговорим серьезно...

- Я и так не шучу, - насторожилась Варя.

- Выходите-ка за меня замуж, - одним духом выпалил Звонарев.

- Вы с ума сошли! Да разве так делают предложение порядочной девушке! Вы должны стать передо мной на одно колено и оказать: "Я вас безумно люблю, сделайте меня счастливым на всю жизнь, будьте моей женой, - наставительным тоном проговорила Варя. - Тогда я еще подумаю, что мне вам ответить.

Звонарев захохотал так, что девушка сначала удивленно посмотрела на него, а затем, обидевшись, набросилась на него:

- Замолчите сейчас же, противный, или я никогда с вами не буду говорить!

- Ох, уморили вы меня, Варя! Сегодня же всем расскажу, как вам надо делать предложение.

- Попробуйте только! Я сразу же объявлю вас врунишкой.

Несколько шагов прошли молча.

- Вы это серьезно? - недоверчиво посмотрела на Звонарева Варя. Повторите все при маме, тогда поверю.

Мария Фоминична встретила дочь попреками:

- На минуту заглянуть домой у тебя нет времени, а с кавалерами проводишь целые дни.

- Он, мамочка, не кавалер, а хочет стать моим женихом.

- Вы, Сергей Владимирович, не смейтесь над нашей дурочкой. Она ведь все за правду принимает.

- Я самым серьезным образом...

- Ох, что-то вы меня надуваете, гадкий! Говорит - с серьезными намерениями, а сам смеется, - опять с сомнением посмотрела на прапорщика девушка. При этом она имела такой недоверчивый комичный вид, что Звонарев громко расхохотался.

- Не верь, мама, этому врунишке. Он только смеется надо мной.

Девушка выбежала из комнаты.

- Беда с ней! - вздохнула Мария Фоминична. - Как трава растет, совсем от рук отбилась; что в голову вступит - то вынь да положь. Не время сейчас о женихах думать, да и молода она еще. Вы не обижайтесь, Сергей Владимирович, что я так прямо высказываю свое мнение.

Звонарев смущенно молчал, почтительно слушая.

Сильный взрыв поблизости отвлек их внимание. Начался очередной обстрел Старого города. В порту загорелись цистерны с маслом, и огромные клубы черного дыма заволокли весь Старый город. Японцы еще усилили бомбардировку.

На фоне пожара то и дело появлялись взблески разрывов и белые дымки шрапнели. К месту пожара торопливо направилась команда моряков, поскакала городская пожарная команда в блестящих медных касках.

- Нечего тебе сегодня в госпиталь идти, Варя, - решила Мария Фоминична.

Звонарев отправился в Управление артиллерии за деньгами. Там было почти пусто: два-три писаря, телефонист, легкораненый, с рукою на перевязи, адъютант, поручик запаса Азаров и несколько чиновников. Старший казначей Иван Кирович, участник севастопольской обороны, кряхтя и кашляя, возился около денежного ящика. Поздоровавшись с Азаровым, Звонарев справился, как это он умудрился быть раненым, сидя в Управлении артиллерии.

- Вы же нашего генерала знаете: дня не проходит, чтобы он вместе с Кондратенко не побывал на фортах или батареях, и я с ними. Недавно на Куропаткинском люнете нас чуть не подстрелили японцы. У генерала пулей сорвало погон, а меня ранило в правую руку и бок да при бомбардировке поцарапало камнями.

Завязался общий разговор.

- Сколько еще, по-вашему, продержится Артур? - спросил казначей Звонарева. - Севастопольская осада длилась триста тридцать шесть дней, думается, что Артур столько не выдержит.

- Мы совершенно отрезаны от мира, а Севастополь до самого конца сообщался с остальной Россией. Думаю, что месяц-другой еще свободно удержимся, а там подойдет или Куропаткин, или Рожественский.