Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ) - Цвик Катерина Александровна - Страница 48

– Ландерия, прекрати… – с угрозой в голосе произнесла Шаболданская. – Лучше скажи спасибо своему папочке, который и тут умудрился подгадить.

– Ты лишила меня этой возможности, – хмыкнула Ландерия.

– Если бы он не полез спасать из горящего дома свою мать, то остался бы жив.

– Ну-ну. Если бы ты не решила отомстить ей за то, что она оказалась ведьмой, то…

– Ландерия… – с угрозой произнесла Шаболданская и пристально посмотрела на дочь.

Кадр мигнул, и я осознала, что перед глазами снова картинка настоящего. Подобные переходы со столь реалистичными изображениями, возникающими прямо в голове, могут свести с ума. Но сейчас эта чехарда отвлекала от мыслей о собственной вероятной гибели от рук этих демониц. По-другому теперь я их назвать не могла.

Тем временем приготовления к созданию зелья окончились. Шаболданская подошла к закипевшему на огне котлу и начала по очереди высыпать в него ингредиенты. А когда из него повалил черно-сиреневый дым, с удовлетворенно вздохнула.

Прямо не магичка, а черная ведьма какая-то. Конечно, зелья умеют варить и маги, но именно ведьминские всегда имеют большую силу и эффективность из-за ведьминской силы, которую мы вливаем в него. К тому же мы не зря стараемся лично собирать ингредиенты для своих зелий – ведьмы интуитивно чувствуют и знают, когда это лучше делать, и даже могут насыщать их своей силой. Вообще, мы много что можем сделать с ингредиентами еще на стадии их приготовления, но знать об этом магам совсем не обязательно.

– А дальше настает время для Желудя жизни… – в предвкушении протянула Шаболданская, глянула в мою сторону и достала из небольшого мешочка, висящего на ее поясе, светящийся мягким зеленым светом желудь. – Сколько стараний, сколько времени потрачено на его добычу…

Она поднесла его почти к самым глазам, и стала пристально разглядывать.

Я тоже завороженно его рассматривала. Если это и в самом деле Желудь жизни, то он заменит и ведьминскую силу для зелья, и нехватку некоторых компонентов, и… Да он многое может! По преданиям, он даже с того света способен вернуть! Но как такая редкая ценность могла оказаться в руках Шаболданской? Любой лесовик за такой желудь жизнь отдаст, но не позволит ему оказаться в чужих руках.

– Ты уверена, что его нужно добавлять сейчас? – нервно облизнув губы, спросила Ландерия.

– Конечно, не сейчас и не во всё зелье, – хмыкнула бывшая ректорша. – Желудь пойдет только в твою порцию перед самым употреблением и поможет принять жизненную силу, которую зелье без него заберет у ведьмы. Кровь, по договору с демонами, отойдет им, но кто сказал, что там останется хотя бы капля силы? – и эти две стервы хитро переглянулись. – Но самое главное, он направит силу ведьмы на образование у тебя магического источника и магических каналов. Это будет довольно болезненно. Будь к этому готова.

– Я знаю, – отмахнулась старушка. – Мы уже сто раз это обговаривали.

– Как там поживает накопитель? Без изменений?

Перед глазами внезапно появилась лежащая в пентаграмме голая Ландерия. Зрелище само по себе не из приятных, но самое удивительное, что в ее солнечном сплетении ярко светился большой кристалл накопителя. А над ее телом с удовлетворенным видом стояла Шаболданская и вытирала полотенцем руки.

– Он будет сердцем твоего нового источника! – Ее глаза горели восторгом и предвкушением. – Такого еще никто никогда не делал! Ты станешь очень сильным магом! А я той, кто даст миру понимание, для чего вообще нужны ведьмы. Маги – вершина человеческой эволюции, и ведьмы послужат материалом для их создания!

– Что с ним станется? – дотронувшись до живота, поморщилась старуха, возвращая меня в реальность.

Шаболданская недовольно прищурилась и строго посмотрела на дочь:

– Я потратила на его создание десять лет, а ты говоришь так, будто это досадная мелочь и сплошное неудобство. Ты хоть знаешь, сколько туда внедрено плетений и спящих заклинаний? Без этого накопителя никакого преобразования источника не будет, как и раскрытия каналов!

– Я знаю, мама, все знаю. Прости, – попыталась сгладить ситуацию Ландерия. – Мы же вместе проводили опыты. Просто я…

– Нервничаешь. Я понимаю, – Шаболданская сжала желудь в кулаке и снова спрятала его в мешочек на талии. – Но все пройдет хорошо. Я уже присмотрела тех, кто за информацию о наших экспериментах заплатит столько, что мы будет жить как королевы.

Я слушала этих двух ненормальных и думала о том, как много можно узнать интересного, когда твои пленители думают, что твоя участь предрешена. Но я ведь не собираюсь оставаться пленницей и позволять им использовать себя в качестве источника силы и молодости. Облезут! Я ведьма! Я обязательно что-нибудь придумаю!

Такие мысли не давали мне пасть духом и поддаться панике. При этом я старалась не думать о всех тех ведьмах, которые уже погибли в угоду их планам.

А еще мне помогала уверенность, что Бруно уже предупредил о случившемся своего хозяина и ректора, и истово надеялась, что они успеют меня спасти.

Ректор… Нахальный дракон, в которого я так неосмотрительно влюбилась. Где же он?! Пусть только появится, и я выскажу ему все, что думаю о его медлительной чешуйчатой морде! А потом расцелую так, что он забудет, на каком свете находится. Или я сама забуду… Неважно. Пусть только найдет меня…

С каждой пройденной минутой эти надежды таяли, и накатывало осознание, что надеяться я могу только на себя. Но как я могу что-то изменить, если парализована?! И Черная дама мне в этом не помощница. Все, что она может – показывать картинки прошлого. Но разве они способны помочь в настоящем?

Думать иначе уже не получалось, потому что Шаболданская, медленно чеканя шаг и с прищуром меня оглядывая, словно приноравливаясь откуда лучше начать пускать мне кровь, подошла почти в плотную и усмехнулась:

– Ну что, ведьма, пора укладываться в пентаграмму.

Глава 31. Побег

Паралич имел достоинства, не давая жертве двигаться и говорить, но одновременно и недостатки – изменить позу было невозможно. А значит, чтобы уложить меня в пентаграмму, этой гадине придется парализующее заклинание с меня снять.

Я не обольщалась насчет того, что она даст мне время что-то предпринять, но истово на это надеялась. Тем более моя сумка все еще висела на плече, а во мне бурлила ведьминская сила, готовая встать на защиту непутевой хозяйки.

Но… Я не ожидала, что после снятия паралича тело заноет так сильно! Человеку не свойственно застывать в одной позе на столь долгий срок, потому мышцы свело судорогой. Не удержавшись на ногах, я рухнула на пол и застонала.

Хотела выкрикнуть проклятие, но с ужасом поняла, что на меня уже наложили онемение.

– Что? Думала, ты первая такая умная? – хмыкнула ректорша, глядя мне в глаза. – Ландерия, помоги ей подняться и веди к пентаграмме.

Как же мне в этот момент хотелось высказать этим двум гадинам все, что я о них думаю! Но я не могла проронить ни звука.

Рядом со мной появилась секретарша с кинжалом в руках, и, приставив его к моему горлу, приказала:

– Вставай. И без лишний движений.

Каюсь, в этот момент у меня мелькнула мысль самой насадиться на кинжал и сорвать им их восхитительные планы. Но у меня все еще теплилась надежда на спасение. Да, женщины вели себя слишком уверенно для тех, кто знал, что об их планах и местоположении уже известно. Это навевало неутешительные мысли и гасило огонек спасительной надежды. Но сейчас я осознала еще и то, что во мне живет вера.

Вера в дракона, который сделает все, чтобы меня спасти. Не знаю, откуда это взялось, но, кажется, на грани сознания я слышала его яростный рык и ощущала дикое желание пробиться ко мне сквозь все преграды.

«Поторопись!» – мысленно взмолилась я, и по щеке скатилась одинокая слеза.