Весь Карл Май в одном томе (СИ) - Май Карл Фридрих - Страница 272

Решив не тратить драгоценное время на поиски следов Сантэра, мы выбрали путь, который я некогда проделал с Виннету. Можно было предположить, что по той же дороге ехал и Сантэр — старик Инта не мог описать ему другого пути, кроме того, который знал сам.

Путешествие проходило монотонно и буднично: равнина сменялась холмами, холмы — равниной, и ничего не происходило. На десятый день пути нам встретились двое краснокожих, отец и сын. Они были из племени мимбрени, и одного из них я знал — когда-то он помог нам раздобыть мясо.

Он также узнал меня и радостно воскликнул:

— Сэки-Лата! Ты жив!

— Разве до вас дошли слухи, что я умер? — удивился я тому, что меня уже считали покойником.

— Мне сказали, что ты погиб от пули сиу.

И тут я догадался, что старик мимбрени встретился с Сантэром.

— Кто тебе сказал, что меня убили сиу?

— К нам приехал бледнолицый, имени которого я не знаю, и рассказал нам, как погибли Сэки-Лата и славный Виннету. Как я мог не поверить ему, если у него был тотем Виннету и его «лекарства»?

— Ни тотем, ни «лекарства» не умеют говорить. Говорят люди, а они очень часто лгут. Как видишь, я жив.

— Значит, жив и Виннету?

— Увы, Виннету мертв. Где ты встретил этого бледнолицего?

— Два дня назад он заехал в наше стойбище, чтобы сменить изнуренную трудной дорогой лошадь и попросить проводника до Деклил-То. Мы не сразу поняли, о чем он говорит, у нас это озеро называют Шиш-Ту. Он предложил мне взамен мешочек с «лекарствами» Виннету, и я согласился, дал ему хорошего коня, и мы вместе с сыном отвели его на Шиш-Ту.

— Бледнолицый обманул тебя. Ты можешь показать нам тот мешочек с «лекарствами»?

— Да, вот он.

Недоумевающий индеец достал мешочек из сумы, висевшей у седла. Пида радостно вскрикнул и потянулся к своим талисманам, но мимбрени оттолкнул его руку. Назревала ссора, которая если бы и не кончилась плачевно и трагически, то в любом случае задержала бы нас.

— Остановитесь, братья, — приказал им я. — Верите ли вы, что я рассужу вас?

— Да! — хором ответили мне спорящие.

— Эти талисманы принадлежат молодому вождю кайова. Виннету никогда не держал их в руках.

— Ты ошибаешься! — возразил мимбрени. — Ведь ради этого мешочка с «лекарствами» я проделал дальний путь с бледнолицым и отдал ему хорошего коня.

— Тот бледнолицый был врагом Виннету, мешочек с «лекарствами» он украл у молодого вождя кайова, а тотем Виннету — у меня. Он знал, что мы идем по его следу, и нуждался в свежей лошади, поэтому обманул тебя.

— Я верю тебе, Сэки-Лата. Я возвращаю мешочек с «лекарствами» владельцу, но поеду с вами и отниму жизнь у лжеца!

Таким образом наш отряд увеличился еще на двух разгневанных на Сантэра краснокожих. Старик мимбрени, узнав, что помог убийце Инчу-Чуны и его дочери, даже изменился в лице. Он скакал рядом с апачами, и блеск его глаз не предвещал ничего хорошего для Сантэра.

Пида, получив свои «лекарства» обратно, был счастлив, но только наполовину. Он горел желанием отомстить за оскорбление.

На следующий день к вечеру, когда уже стемнело, мы подъехали к озеру. Не зная, где остановился Сантэр, мы не стали искать его в ночной темноте, а расположились на ночлег под ветвистыми деревьями. Старик мимбрени тоже не знал, где лагерь Сантэра — тот, не раскрывая собственные карты, поспешил избавиться от проводника и выпроводить его в обратный путь загодя.

Выехав с Пекос, мы пересекли наискось юго-восточную часть Нью-Мексико и добрались до Аризоны, где проходит граница между землями гилени и мимбрени. Гилени тоже родственны апачам и заключили с ними союз. Места там пустынные и навевают грусть. Скалы, скалы, и ничего, кроме скал. Там, где встречается хоть немного воды, однообразный пейзаж оживляют узкие полосы растительности, теснящие берега источника.

Однако в том месте, куда мы попали, природа словно сделала исключение. Мы находились в долине, орошаемой несколькими родниками, вода из которых собиралась в ручьи, наполняющие озеро. Из озера вытекала маленькая речушка. Поросшие густым лесом склоны долины круто поднимались вверх, отчего вода в озере приобретала мрачный цвет, что и стало причиной тому, что мы назвали его Темной Водой, а мимбрени — Черным озером, Шиш-Ту. Северный склон был самым высоким и больше походил на каменную стену, увенчанную голой скалой в форме столба, в которой вода пробивала ход, откуда падала в озеро. Это и была та Падающая Вода, о которой упоминал Виннету в своем завещании. Чуть выше водопада виднелась пещера, в которую мы с Виннету пытались пробраться еще во время нашего первого путешествия, но так и не нашли туда дорогу. По-видимому, вождь апачей позже все-таки отыскал ход туда. Над входом в пещеру козырьком нависала самая высокая часть скалы, и было удивительно, как она еще держится — ведь по всем законам природы она должна была давно рухнуть в пропасть.

Справа от первой скалы, словно прижавшись к ней, высилась вторая, поменьше, — там мы с Виннету убили серого медведя, потому-то и дали ей название Медвежья Окала.

Близился час мести. Всю ночь я не сомкнул глаз. Едва забрезжил рассвет, мы приступили к поискам следов Сантэра, но ничего не нашли. Тогда я решил взобраться на северный склон. Со мной пошли Тилл-Лата и Пида. Тропа привела нас к Медвежьей Скале. Я помнил слова, написанные Виннету в завещании: «Там сойдешь с лошади и заберешься…» — дальше я не успел прочесть.

Так куда же надо было забраться? На скалу? Хотя склон был очень крут, мы поднимались по нему все выше и выше, пока не оказались на самой вершине. Однако пути к пещере отсюда не было. Если и существовала какая-то возможность перебраться к сокровищнице Виннету от Медвежьей Скалы, то мы не знали, как это сделать — ведь завещание по-прежнему находилось в руках негодяя Сантэра. Проклиная его в душе, я уже собрался было вернуться обратно.

Говорят: «Не поминай черта, не то он явится к тебе». Не успел я мысленно пустить несколько крепких словечек по адресу Сантэра, как вдруг раздался выстрел, и пуля ударила в камни рядом со мной. Сверху послышался знакомый мне голос:

— Собака! Ты снова на свободе! А я-то надеялся, что за мной гонятся одни недоноски кайова! Ступай в ад, там черти тебя уж заждались!

Прозвучал второй выстрел, и снова пуля просвистела мимо. Задрав вверх головы, мы увидели Сантэра на уступе у входа в пещеру.

— Ты тоже пришел за золотом? — издевался он, уверенный в своей недосягаемости. — Ха-ха-ха! Опоздавшему — кости! Я уже здесь, и у меня все готово. Фитиль уже горит! Все, что тебе завещал Виннету, станет моим, моим!

Его лицо исказилось странной улыбкой, больше похожей на волчий оскал.

— Да ты, как я вижу, не знаешь дороги сюда! — продолжал он. — Значит, тебе неизвестен и второй путь, через вершину. Вот им-то я и уйду с золотом, а вы будете скрипеть зубами и кусать локти, но помешать мне не сможете! Проехать шестьсот миль, чтобы увидеть своими глазами, как я добрался до сокровищ Виннету! Ты заслужил это, клянусь Богом! Ха-ха-ха!

Что делать? Может быть, после долгих поисков мы бы в конце концов и нашли дорогу к пещере, но ни Сантэра, ни золота там бы уже не было. Медлить было нельзя, я в несколько прыжков спустился немного ниже, туда, где находилась скальная площадка, — оттуда было удобнее стрелять. Я взвел курок и вскинул штуцер.

— Ха-ха-ха! Он хочет убить меня! — бесновался Сантэр. — Так уж и быть, сделаю тебе одолжение и встану поудобнее.

Он исчез и вскоре появился на каменном козырьке, нависавшем над пещерой. Встав на самом краю обрыва, Сантэр взмахнул рукой. В его кулаке было зажато что-то белое. У меня внезапно закружилась голова, к горлу подступил комок.

— Смотрите! — вопил он. — Вот оно, завещание Виннету! Я выучил его наизусть, и мне оно больше не понадобится. Вам же оно не достанется никогда!

Он рвал бумагу на мелкие кусочки и бросал обрывки в воздух; медленно кружась, они опускались на воду. Слова «гнев» или «ярость» ничто по сравнению с тем, что я тогда почувствовал.