«Желтая смерть» (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 21

И вот тут требуется блицкриг — стремительная война, «молниеносная», когда противник оказывается не способным адекватно реагировать на быстрое продвижение германских армий. И этот план в своей части разработал именно он, генерал-майор Эрих фон Людендорф, прошлой весной 1913 года назначенный начальником штаба конной группы генерала Марвица. А ведь задача была крайне сложной — как овладеть мощными крепостными фортами Льежа за максимально короткий срок в несколько дней, чтобы открыть продвижение германских армий к Брюсселю, а от столицы Бельгии обходным маневром двинуться на Париж.

Первый вариант напрашивался сам по себе — исключительно «ускоренной атакой» 5–6 пехотных бригад содержащихся по полному штату еще до войны. От Аахена до Льежа меньше 40 километров, один «большой» переход пехоты, которую будут сопровождать тяжелые осадные мортиры, снаряды которых сокрушат бетонные стены и крыши фортов. Но для этого потребуется время, от суток до двух — и бельгийцы успеют провести мобилизацию, и начнут выдвижение своих дивизий к Маасу, мосты через который они успеют взорвать. Это не беда — сопровождающие германскую инфантерию саперы наведут понтонные переправы, и войска без помех пойдут дальше. Вот только проблема в том, что снабжать их станет неимоверно трудно, так как восстановление железнодорожной инфраструктуры займет до месяца круглосуточных и трудоемких работ.

Кайзер, рассмотрев этот план, оставил его как резервный, и неожиданно предложил свой вариант — овладеть Льежем «внезапной диверсией» без выполнения всех предписанных дипломатических сложностей, которые всегда играют на руку обороняющимся — всяких там ультиматумов, меморандумов, и даже формального объявления войны. Наоборот, использовать правовую казуистику, чтобы не было прямого обвинения в развязывании войны. Все просто — «нам нужна дорога, и вы предоставите их нам, причем постфактум — ущерб будет компенсирован позднее за счет побежденной Антанты». А если последует отказ с объявлением войны, то тем хуже для бельгийцев — тогда можно будет отбросить все церемонии.

Людендорф тщательно разработал новый план, восхищаясь гениальным предложением кайзера — с объявлением войны немедленно перебросить железной дорогой к Льежу несколько эшелонов пехоты с обычным вооружением, но без обозов, и с минимумом легкой артиллерии. Поддержку должны были оказать новые блиндированные поезда со 105 мм гаубицами в башнях. Причем эшелоны пойдут после того, как будут захвачены особыми группами егерей пограничные железнодорожные станции с телеграфными аппаратами — и отправлены с них ложные телеграммы, что все обстоит в порядке.

Одновременно с этим границу перейдут конные корпуса — вначале два, к которым за четыре дня добавятся еще три, под общим командованием генерал-инспектора кавалерии Марвица. Это не просто «передовая группа», а самая настоящая «Конная Армия», продвижение которой вглубь Бельгии будет происходить необычайно быстро, так как при ней нет пехоты, которая продвигается исключительно пешком. Каждая кавалерийская дивизия в своих бригадах имеет кроме двух конных полков батальон самокатчиков и пулеметный эскадрон с МГ-08 на повозках. А еще есть штатный егерский батальон и конно-артиллерийский полк, в котором шесть батарей. Корпуса из двух таких дивизий усиливались «подвижной группой», в которую входили два батальона фузилер, перевозимых в кузовах автомобилей, по батальону егерей и самокатчики на велосипедах, саперы. Поддержку оказывали еще один полк конной артиллерии и «кирасирский дивизион» из дюжины блиндированных и вооруженных двумя пулеметами автомобилей с приданными ремонтниками и снабженцами.

Такие кавалерийские корпуса в двадцать тысяч личного состава, как выяснилось на учениях, обладали, в отличие от прежних большой пробивной мощью — ведь на двенадцать полков конницы приходилось такое же число «подвижных» батальонов пехоты с утроенным количеством пушек. И теперь наступило время действия, и «Передовая группа» себя отлично показала.

— Мы их врасплох застали, теперь нужно торопиться, пока не опомнились, — Людендорф был доволен тремя прошедшими сутками войны, которые принесли феноменальный успех. И припомнил с ухмылкой, с каким ошарашенным видом комендант гарнизона, командующий 3-й бельгийской пехотной дивизии, генерал-лейтенант Жерар Леман взирал на германских гренадер, что еще в утренних сумерках ворвались в штаб, где он отдыхал на диване. И был несказанно удивлен, когда прибывший туда на автомобиле Людендорф заявил, что временно разоружает его войска, так как германская армия решила использовать дороги Валлонии для прохода к французской границе. И настоятельно советует не начинать сопротивления, так как такой непродуманный шаг приведет к огромным жертвам среди его немногочисленных подчиненных. И привел самый веский довод — так как Бельгия не успела заявить о своем нейтралитете, то Германия вынуждена обезопасить себя и не допустить участия своего маленького соседа в войне против себя. К которой, вне всякого сомнения, бельгийского короля Альберта будут всячески подталкивать Россия и Франция.

Вчера вечером ситуация окончательно прояснилась, правительства Англии и Франции выступили с ультиматумом, потребовав вывода войск. Но Бельгия сама объявила войну рейху, поступив крайне опрометчиво. И теперь будет платить за все, как и Антанта, и пенять на свою горькую судьбу. Видимо, король Альберт решил, что англичане и французы его поддержат, и действительно сегодня Лондон и Париж объявили рейху войну.

Но поздно — мосты через Маас захвачены, мобилизация вражеской армии во многих местах сорвана. Кавалерийские корпуса рвутся вперед, ведь до Брюсселя меньше ста верст — конница пройдет это расстояние за двое суток. До Антверпена с его крепостными фортами, которые намерены защищать главными силами бельгийской армии сто десять километров — но туда будут направлены резервные корпуса, что с помощью осадной артиллерии принудят врага к капитуляции.

«Конная армия» пойдет дальше на северо-восток, к берегам Ла-Манша, и помешать этому могут только англичане, если успеют высадить в Булони и Дюнкерке свои экспедиционные силы, а еще французская кавалерия, за ней наблюдали с цеппелинов, которые вели воздушную разведку…

Германская кавалерия в своих знаменитых касках. Французы ее хорошо запомнили с войны 1870 года — и смертельно боялись. Ведь времена побед Наполеона Бонапарта остались веком раньше, и с той поры Франция потерпела жуткое поражение, а в августе 1914 года оказалась на грани разгрома.

Глава 23

— Германцы, как видите, Владислав Наполеонович, ожидали нападения, и нам бы пришлось плохо, опоздай мы на несколько дней. А так удар пришелся по не успевшему подготовиться противнику, который к тому же сразу понес серьезные потери.

Павел Карлович посмотрел на место давнего побоища, учиненного казаками германским самокатчикам, что были атакованы на марше и не успели развернуться в боевые порядки. Жуткое зрелище сотни порубленных и пострелянных людей, над которыми уже вились толстые трупные мухи, противно жужжа. На полях Маньчжурии он видел подобные картины, и как-то попривык, очерствел душою, а вот сопровождавших его офицеров и солдат, не «нюхавших» пороха, порядком мутило, до зеленого оттенка на лице. ничего, пусть привыкают, не по кабинетам сидеть, пусть посмотрят на реалии войны, которая долго продлится.

— Германцы поджимать стали, Павел Карлович, войск у них тут многовато оказалось, я такого не ожидал. Хорошо, что тут ландвер — с кадровыми корпусами пришлось бы совсем плохо. Сами знаете, чем набег на бреслау окончился, и какие потери там понесли.

— Не напоминайте лучше, зато спокойно провести мобилизацию не дали, — пожал плечами Ренненкампф. — А насчет потерь скажу одно — мы на войне, и противник далеко не японцы, и сам навязывает нам свою волю! Так что уже нужно отступать, повеселились и хватит. Все что смогли — сделали, осталось только вывезти все, что удалось затрофеить.