"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 65

— Хозяин, мне сегодня ночью страшный сон снился. Как будто ты пришёл ко мне, а я стала опять такой, как в той жизни. Ты не бойся, я буду стараться быть всё чище и чище для тебя.

Чувствовалось, что ей очень хотелось сказать обычные женские вещи типа "ты мой единственный и любимый", но рабыне этого нельзя. И она вместо этого выдохнула:

— Какое счастье подчиняться и служить тебе! Я очень перепугалась, когда услышала о нападении на улице. Мне страшно за тебя, хозяин! Эта имперская столица какая-то грязная и жестокая. И я рада, что ты такой сильный и хорошо дрался сегодня. Может быть, я помогу тебе чуть-чуть омыть душу. Я чувствую: у тебя что-то не так.

"Даже рабыня чувствует, что не так!" — устыдился Тор. — "А что стыдиться? Даже собака почувствовала бы".

И он ласково сказал:

— Ты молодец, ты прямо смываешь с неё грязь. Ты действительно становишься всё лучше и лучше. Не зря тебя благословили, — и ещё раз нежно поцеловал эту маленькую растерянную и любящую женщину, которая может стать преданной и родной и мечтает стать такой.

Наутро за завтраком Тор стал свидетелем любопытной сцены. Толтисса презрительно посмотрела на Элоиссу и жёстко сказала ей:

— Кто слишком многого хочет, тот ничего не достигает! Ты провалила испытание и показала, что на Высокородную рекомендовать тебя ещё рано, а, может, и уже поздно.

После этого она, пившая лишь воду и ничего не евшая, обратилась к Тору:

— Сегодня я пощусь и должна пройти очищение. Поэтому мы больше разговаривать не будем до завтрашнего утра.

Предупреждённый о возможности повторного нападения, Тор был настороже. Но ничего не случилось. На Сейме были мелкие вопросы, ничтожность которых, кажется, все понимали, но обсуждали с серьёзным видом. Два раза пришлось по просьбе делегаций подниматься на трибунал и ему. Второе выступление снискало аплодисменты зала. Оно состояло из одной фразы: "Я в этом ничего не смыслю". После этого от него немного отстали. Единственное, что наконец-то удалось поговорить с коллегами. Вечером, после дружеского разговора со столичными мастерами, Мастер пришёл, переполненный вином. Ангтун, оказывается, уже знала, где есть снадобья от перепоя, и стала приводить его в норму, что удалось. А затем она улеглась прямо на его широкой груди и блаженно уснула. В таком положении он и застал наложницу под утро, и с сожалением был вынужден пошевелиться и разбудить её. Мастера удивил первый вопрос рабыни: "Неужели вы с госпожой Толтиссой поссорились?" Он был задан таким искренним тоном, что сразу видно: хоть невольница и счастлива, что хозяин с нею, она страшно расстроилась бы, если бы он поссорился с возлюбленной.

— Нет. Но неужели в прошлой жизни ты никого не ревновала? — вдруг спросил её Тор, ласково прижав к себе.

— Ревновала, и совсем как бешеная, хотя никого не любила.

Ангтун хотела ещё что-то добавить, но побоялась, что это будет нечто, недозволенное рабыне низшего разряда, которая ничем не может владеть и должна лишь служить. Она заплакала радостными слезами и сказала:

— Твоё счастье, господин — моё счастье. Я вся целиком твоя, и телом, и душою, и чувствами. Я счастлива быть твоею. В падении своём я нашла своё счастье, а в благополучии я была несчастным и злым существом.

Осталось лишь поцеловать её, но колокольчик уже сзывал всех отправляться по своим делам.

За завтраком Толтисса попросила Тора сказать старейшине, что завтра и ещё два дня Тор не сможет прийти на заседания.

— Мы поедем в загородное именьице моего старого друга. Хоть на два дня нужно вырваться из этой ядовитой атмосферы столицы.

— Мне казалось, что для тебя этот воздух животворный, — неожиданно для себя ядовито ответил Тор.

— Даже я вдохнула его слишком много. Любой стимулятор становится ядом, когда превосходишь меру. А ты уже совсем плох от этих миазмов. Сразу видно, привык к чистому деревенскому воздуху, сидеть в своей берлоге и быть царём округи, — поддела его гетера.

— А тебе царицы мало. Императрица, и то маловато, — ляпнул Тор и вдруг помрачнел: он вспомнил, что Толтисса в своё время отказалась выйти замуж за Императора.

Но возлюбленная не обиделась, а рассмеялась:

— Верно! Во всяком случае, третьей императрицей быть не желала и не желаю! Уж лучше первой женой короля!

Оба расхохотались от такого невероятного предположения.

— А не получается первой женой короля, можно и второй женой Мастера, — ещё раз подколола Толтисса. — Если он, конечно, соизволит согласиться вовремя.

Вечером ожидаемое второе нападение всё-таки состоялось. Тора не удалось застать врасплох, он спешился и вовсю гвоздил своим молотом по рукам и ногам нападавших. Когда несколько из них отползли с воем, другие выхватили ножи. Сразу несколько лезвий полетели в Тора. Один из них он отбил, другой Линг, а Тук перехватил сразу три: один отбил и два принял на себя. Раздался свист, и нападающие исчезли. И вовремя, потому что разгневанный Тор начал бы бить насмерть. Он смахнул капельку крови от царапины, полученной при отбивании ножа, подхватил на седло Тука и быстрее помчался в дом гетеры. Там Туку промыли раны и остановили кровь. За исключением кровотечения, раны оказались неопасными. Прибывшим стражникам опять сказали, что нападавших опознать не могут и что никакой жалобы подавать не будут.

Тор похвалил Тука и Линга и выдал им по три золотых в награду. Линг с благодарностью принял, а Тук сказал:

— Я попрошу, господин, объятия Ангтун, а не золото.

Тор отшатнулся. Это действительно было в обычае: вознаграждать любовью рабыни. Тук, возможно, спас ему жизнь, и обычай надо было соблюдать.

— Ты прав. Твоя награда недостаточна. Сегодня ночью Ангтун твоя. И золото тоже твоё.

— Спасибо, господин! — просиял Тук.

Тор позвал рабыню и приказал ей обнять и жарко приласкать Тука, который спас ему жизнь. Ангтун вздрогнула и вдруг вспомнила своё невинное кокетство после танцев, когда она обещала обнять Тука очень нежно, если хозяин прикажет. Ей ничего не осталось, как ласково улыбнуться Туку и дать ему свою руку, а самой подумать: "Около Тора любое неосторожное слово явью становится! Это мне ещё одно испытание на пути раскаяния. Я должна теперь всей душой выполнить приказ хозяина. Я ведь рабыня, их объятия всегда дают в награду или же почётным гостям. Хорошо, что Тук такой симпатичный и чистый". А Тук, оказывается, помнил её слова и шепнул: "Вот я и заслужил твои поцелуи и объятья! Я тоже буду очень нежен".

Утром после завтрака Толтисса быстро отдала распоряжения. На "пикник" отправились она с Тором, две её ученицы со своими возлюбленными, три рабыни-прислужницы в коротких хитонах и две — в длинных, четыре охранника и четыре возчика. Охранники Тора оставались дома. Кроме того, приглашены был Клин Эстайор и ещё один музыкант. Толтисса захватила лютню, ученицы — арфу и флейту, и Тор тоже попросил дать ему свирель, на которой он иногда любил играть. Свирели нашлись, Тор выбрал подходящую, и все отправились садиться в экипажи и на коней. Толтисса решила ехать верхом.

Ангтун и Тук вышли провожать господ. Увидев счастливое лицо охранника и ласковую улыбку Ангтун, Тор сказал слуге: "Ещё две ночи твои!" У Ангтун всё внутри оборвалось, но она ничего не сказала: не имела права протестовать, — и, улыбнувшись, склонила голову: "Я повинуюсь!" Она была очень довольна, что и сейчас ей удалось смириться и не высказать греховного недовольства хозяином. Правда, это не столь тяжело, парень действительно был очень нежен и ласков, но вся её душа тянулась к хозяину! Она поклялась внутри себя, что никогда больше ни с кем не будет кокетничать: ведь она любит хозяина и только его! И с ужасом рабыня подумала: теперь она уже никогда не будет обнимать хозяина, такое короткое счастье кончилось.

Именьице было на берегу моря. Забор охватывал кусок пляжа, дом, сад и то ли парк, то ли лес со скалой, ограничивающей пляж с запада. На вершине скалы были стол и беседка, оттуда открывался прекрасный вид на море, а вдали синели берега Валлины. Свежий ветерок обдувал открытую веранду, на которой пировали, пели, плясали. Правда, Тор и Толтисса ели и пили мало. Гетера как будто заново соблазняла возлюбленного, и тот, в опьянении от женского очарования, почти не мог пить вино. Любовница тоже пила и ела совсем чуть-чуть. Словом, к вечеру Мастер никак не мог дождаться ночи. И, кажется, его пара тоже.