"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 55

— Ангтун, что, совсем тебя не волнует? — спросил Тор. Он представил реакцию Эссы на Ангтун и заранее содрогнулся.

— Почему должна волновать меня любимая сука хозяина, которая первая встречает его у дверей, облизывает ему руки и визжит от радости? Почему я должна ревновать к любимой кошке хозяина, которая по временам запрыгивает к нему в постель, свёртывается клубочком у его мощного тела и мурлычет что-то нежное и глупое ему на ухо, а он её гладит?

Тор расхохотался. Это была последовательная и гордая позиция уверенной в себе гражданки высшего ранга. В теории именно так надо было относиться к рабыне-наложнице, пока она не позволяет себе лишнего. На практике, конечно же, всё было по-другому. С Имир он никогда не спал с тех пор, как женился на Эссе, даже когда они с женой не могли быть вместе. Он знал, что Эсса такого не потерпит. Он, конечно, расплачивался за это приступами беспричинного гнева, как и предупреждал его учитель… Но ведь тогда ему внешне вроде бы совсем не хотелось близости с женщинами. А теперь, как понял Тор, его уже тянет к физической близости, он начал получать от неё наслаждение, а не просто разрядку. Конечно, с Толтиссой всё ясно — это ведь любовь, и Толтисса её Великий Мастер. А вот рабыня… С ней ведь тоже очень хорошо, хотя любви у Тора и в помине нет. Правда, рабыня, судя по всему, уже втюрилась выше ушей, но не говорит этого, как и положено рабыне.

— Но вот про кошку или собаку ты бы, Мастер, наверно, не забыл, покидая дом, — с ехидством добавила гетера.

Тор вздрогнул. Удар был под ложечку. Вчера и сегодня он вообще забыл про еду для рабыни, но вчера ей хотя бы остался невостребованный ужин и остатки от обеда. А ведь сегодня праздник, и она тоже одна из героинь этого праздника!

— Кого бы послать в таверну? — вслух подумал Тор.

— Одного из охранников пошли, а второй понадобится нам: около полуночи мы должны будем выйти к народу. Не бойся, ненадолго, на пару часов.

"Ненадолго" не очень вдохновило Тора, но делать было нечего, положение обязывает. Не хотел такого, не надо было прославляться. Тор позвал охранников, посмотрел на них, выбрал Тука, который показался ему более симпатичным по поведению и на вид, дал пять золотых и сказал:

— Тук, сейчас иди в таверну "Императорский дельфин", закажешь праздничный ужин себе и рабыне. Сам поужинаешь в зале, рабыня наверху. — Тор ещё подумал и добавил пять золотых. — И потом вместе с рабыней можете выйти к народу и потанцевать.

Гетера незаметно для слуг удовлетворённо кивнула любовнику. А разочарованному Лингу пришлось тоже выделить пять золотых премии на праздник. И охранники пошли по своим делам. В столице Империи деньги летели, как солома на ветру…

Ночь прошла беспокойно. На улице всё время раздавались приветственные крики. В полночь, как и говорила гетера, они в мантиях и коронах вышли к поджидающей их толпе и два часа "веселились" с нею. Утром гетера разбудила Тора сразу после восхода солнца. Тор был доволен: лениться и расслабляться нельзя, особенно когда этого так хочется! Он проделал боевую гимнастику и, как на необходимую, но не очень желанную работу, отправился исполнять "приговор" над рабыней. Внизу ему сказали, что после полудня на главной площади города состоится большое праздничное представление и Императору с Императрицей нужно будет на нём председательствовать.

Рабыня тем временем готовилась к встрече с хозяином. После вчерашнего у неё немного кружилась голова, не столько от выпитого вина, сколько от сознания, как прекрасно она выступила перед таким громадным и высоким собранием и как хорошо, что она теперь и сама прославилась в тени славы хозяина. Она гнала от себя эти мысли, но они вновь возвращались в голову. А заодно она вспоминала вчерашний вечер. Это тоже было неожиданное счастье. Потанцевав пару часов, она, от непривычки ходить босиком, в кровь разбила ноги и почти не могла идти. Тук аккуратно и бережно донёс её до таверны, принёс горячей воды и дал ей мази, используемой солдатами, чтобы залечить разбитые ноги. Было так хорошо и так чисто! Ведь любой светский тип попытался бы воспользоваться её беспомощностью и наготой. А Тук только с улыбкой спросил: "Неужели ты меня совсем не поблагодаришь?" Она легонько поцеловала его в щеку, а Тук улыбнулся и сказал: "А что нужно было бы, чтобы заслужить твой горячий поцелуй?" Она ответила ему твёрдо и строго, так, как и должна отвечать добродетельная и послушная рабыня: "Если мой хозяин прикажет мне, я поцелую тебя и обниму". И сочла возможным чуть-чуть добавить с улыбкой: "И очень нежно!" Так странно, она попала в другой, намного более чистый, мир… И почему же ей так хорошо? Нет, нельзя сбиваться на такие мысли. Надо прибирать в комнате, а потом помолиться, если будет время…

Тор появился, велел рабыне заказать лёгкий завтрак, а потом заранее заказать себе праздничные обед и ужин. Позорная рабыня не имела права покупать что-либо и даже прикасаться к деньгам. Поэтому хозяин расплатился со служанкой, которая принесла завтрак, сразу за всё: ведь неизвестно, вернется ли он до утра. Служанка, пришедшая на сей раз, была в демонстративно скромном платье. Но её диалог с Тором покоробил и рабыню, и хозяина.

— Мастер, я покаялась в своей блудной жизни в таверне. Очисти меня своими объятьями, я очень хочу ребёнка от тебя. Эта шлюха Лукрисса хотела позабавиться с тобой. А я хочу очиститься и родить ребёнка. И хочу я именно тебя, Мастер.

Мастер вспомнил вчерашнюю проповедь, и понял, что придётся исполнять обязанности духовного наставника. Он даже мысленно ругнул Патриарха за те обязанности и права, которыми Пресветлый отец Тора вознаградил, но сразу же в этом покаялся.

— Дочь моя, не знаю твоего имени…

— Артасса, Великий Мастер.

— Так вот, Артасса. Одной мысли, что ты покаялась, не хватит. Нужно очиститься от всех дурных мыслей и от той гадости, что проникла в тебя из-за твоей блудной жизни. Только чистый сосуд можно благословить. Душу не очистишь одном телесным актом.

И Мастер вновь ругнулся и покаялся в мыслях, поскольку приходилось говорить так долго и витиевато.

А рабыня, потупив глаза, тихим голосом сказала:

— Я очищалась два месяца от своих грехов в муках в застенках Высокого Суда. Я очищалась от них своим падением из граждан, потерей всего, позорной дорогой на страшную казнь. И только когда я приняла всё это в душе и в мыслях, Победительница сочла возможным меня наградить. Часа чистых мыслей не хватит, чтобы очиститься от лет грешной жизни и пороков.

— Как ты смеешь указывать свободной женщине! — закричала служанка. — И чем ты, б… светская, лучше меня! Я хоть занималась этим, чтобы прожить! А у тебя и так всё было! За что же тебе выпало такое счастье?

Рабыня поняла, что пришло время молча скромно потупиться, а Мастер взревел:

— Хочешь, чтобы и тебя я выкинул на улицу? Иди и больше не смей подниматься в эту комнату!

Артасса, бурча себе что-то под нос, ретировалась, забилась в свою каморку и стала плакать. Душа её все больше и больше наливалась злобой к рабыне. А Тор с наложницей сразу же забыли о ней, как только закрылась дверь.

Потом Тор переоделся в лучшее платье и верхом направился в сопровождении охранников на главную площадь. Ему уже было подготовлено место на помосте, на котором стояли три трона. Тор уселся на указанный ему левый. Через некоторое время появился Император и сел на правый. Толтисса появилась последней, в роскошном платье, и воссела на центральный. Взревели трубы, прочёл молитву архиепископ островов (Патриарха не было), и Император объявил:

— Мы, короли Империи, коронуем сегодня Императора и Императрицу любви!

Император поднялся и возложил корону на голову сидящей Толтиссе. Затем поднялся Тор, склонил голову перед Императором, и его тоже короновали. Император произнёс:

— Сбросьте это недостойное вас платье! Наши добрые горожане подготовили для вас императорские облачения!