Охотники за космояйцами (СИ) - Кривецкая Татьяна - Страница 40

Земное солнце ещё трижды три раза успело подняться и опуститься в море, когда их наконец нашёл Кырх. Сородичи были несказанно рады его появлению, но сам он был грустен и озабочен.

«Нашего первенца больше нет», — сказал он жене. — «Чуда не случилось. Но я сумел отомстить за него. Большой бог также потерял своё дитя. Надеюсь, он испытал ту же боль, что и мы».

Кырх рассказал, как, подлетев к дому богов и заглянув в ярко освещённое окно, увидел семью богов, сидящую за большим столом. Боги ели. Прислуга подавала одно блюдо за другим, и вот, под конец ужина, вынесли на серебряном подносе разрезанное напополам сваренное вкрутую…

«О, молчи, молчи!» — воскликнула Клуих Цак и горько зарыдала.

Увидев эту страшную картину, Кырх Клок утратил контроль над собой и бросился на богов-людоедов, но лишь ударился о прозрачную преграду и больно ушибся. Однако его заметили, в доме поднялась тревога, все забегали, закричали, появились четверорукие слуги, повсюду зажёгся свет. Кырх в панике взлетел и заметался по саду, ища убежище. Он разглядел в густой листве маленький домик и укрылся в нём. Он слышал, как ругался старший бог, обнаружив пустой вольер, как громко кричали женщины и плакал испуганный божок. Постепенно всё затихло, в доме погас свет.

Кырх просидел в домике до утра и ещё полдня, дожидаясь своего часа. Он поклялся отомстить и отомстил. Юная богиня в цветах и лентах проходила по аллее совсем рядом. Жалости не было в его сердце. Мешало только назойливое насекомое, вьющееся около его убежища. Должно быть, оно обнаружило прячущегося, потому что начало ритмично попискивать. Кырх легко поймал его пальцами высунутой из домика ноги и переломил пополам. Богиня подошла совсем близко, и он вылетел ей навстречу и ударил в лицо своим тяжёлым клювом. В этот удар он вложил всю свою боль и ненависть к жестоким богам, мучившим его народ. Богиня умерла мгновенно. Оказалось, что боги тоже смертны! Может быть, не стоит их так бояться?

Он снова спрятался в домике и сидел так до глубокой ночи, почти не шевелясь. Снаружи что-то происходило, но он даже не пытался подсмотреть, чтобы не выдать себя. Ночью, когда всё успокоилось, он выбрался из укрытия и, крадучись, попытался приблизиться к ограде, но там бродили, освещая периметр фонариками, страшные металлические существа. Пришлось искать новое убежище. Кырх Клок укрылся в пустом тёмном помещении, заваленном какими-то непонятными предметами, которое находилось поблизости от ограды. Там ему пришлось провести ещё две ночи. Всё это время он ничего не ел, только пил воду из ведра, стоящего в углу комнаты. Измучившись от голода и недостатка движения, он наконец решился рискнуть и, когда рано утром в кладовку заглянул Филипп, сбил его с ног и, собрав все оставшиеся силы, в несколько прыжков оказался за пределами ставшего для него омерзительным сада богов.

«Святые сосиски!» — подумал Посейдонов, слушая незатейливое повествование синих птиц. — «Значит, пока мы проводили следственные действия, настоящий убийца сидел в двух шагах от нас! Охренеть! Хорошие же мы сыскари!»

Миклух между тем продолжал, переходя к самой трагической части своего рассказа.

«Нам нельзя здесь оставаться», — сказал Кырх. — «Я слышал, как старший бог говорил, что надо немедленно организовать погоню за нами. Надо лететь ещё дальше».

Сородичи стали убеждать его, что вряд ли кто-нибудь будет искать их именно здесь. Но Кырх рассказал, что, пролетая на рассвете над одним из пляжей, был замечен целой группой обнажённых богов, которые бежали за ним следом, приветственно махая руками и крича: «Выбери меня, птица счастья!»

«Это совсем недалеко отсюда. Нам следует ждать ловцов со дня на день».

Он не ошибся. Вечером, когда птицелюди уже собирались покинуть свой уютный уголок, случилась беда. Выследившие их охотники, нанятые старшим богом, незаметно подкрались к пещере и растянули над входом в неё крепкую сеть. Ужас объял несчастных крулхтов, едва успевших почувствовать вкус свободы. Но они уже не хотели сдаваться просто так. За время пребывания на новом месте птицелюди успели обзавестись несколькими полезными предметами, позаимствовав их у жителей посёлка, правда, без ведома последних. Это были два ножа и маленький топорик, а также нечто круглое и тяжёлое чёрного цвета и с ручкой, с отпечатанным на боку божественным знаком.

Возможно, это был какой-то священный предмет, потому что однажды Миклух заметил, как рано утром один из обитателей посёлка во дворе своего дома поднимает и опускает его сначала одной, а затем другой рукой. Наверное, таким образом он приветствовал восход солнца. Ведь все боги являются детьми солнца, каждый своего. Птицелюдям этот предмет служил для разбивания скорлупы орехов. Хотя они прекрасно могли разбивать орехи своими носами, но с использованием нового орудия эта процедура стала гораздо интересней. Не надо было наклоняться, и укреплялись мышцы ног.

И сейчас этот предмет пригодился. Размахнувшись изо всех сил, Кырх запустил его в центр натянутой ловцами сетки. Сетка провисла, и птицелюди друг за другом ринулись в образовавшееся отверстие. Обманутые охотники пытались набросить сеть снова, но в ход пошли ножи, сеть была порезана, и синие куры разлетелись кто куда. Кырх прикрывал отход товарищей, размахивая топориком, но, разрубив одного из четвероруких роботов, сломал своё оружие. На него навалились, как говорится, всем миром. Сын вождя отчаянно сопротивлялся, нанося охотникам серьёзные увечья своим клювом. Он больше не считал этих безжалостных существ богами. Ему вывихнули крылья и перебили нос, но храбрый птицечеловек сумел вырваться и, перепрыгивая с камня на камень, добрался до вершины скалы, нависающей над морем. Обратной дороги не было. Сложив крылья, он бросил прощальный взгляд на тонущее в море чужое солнце и бесстрашно последовал за ним, синей стрелой промелькнув на фоне заката. Ловцам досталось только безжизненное тело, выброшенное волнами на песчаный берег. Ценой своей жизни он обеспечил своим соплеменникам возможность ещё некоторое время наслаждаться свободой. Но теперь это время тоже закончилось.

Посейдонов выслушал рассказ птицечеловека с чувством стыда и горечи.

— Потерпите ещё немного, — попросил он несчастных пленников. — Скоро вас освободят и отправят домой.

Глава 20

Дожидаться возвращения Петунии с шопинга, чтобы ещё раз поговорить с ней о синих курах, Посейдонов не стал. Петуния, зная, что птицы находятся на территории усадьбы, не сочла нужным информировать об этом своего жениха. Вряд ли она изменит своё отношение к этой проблеме. Он чувствовал, что новая попытка достучаться до её сердца, скорее всего, окажется бесполезной. Но всё-таки хотелось решить дело миром. Может быть, у Франца Людвиговича хватит благоразумия учесть вновь открывшиеся обстоятельства и отпустить на волю представителей другой цивилизации. Поскольку до сих пор жители Океаниума не были признаны разумными существами, то и никакой уголовной ответственности за их похищение и удержание в неволе Шульцы не должны были понести, равно как и за смерть одного из крулхтов, которую можно было квалифицировать как несчастный случай, поелику свидетели его последних минут вряд ли в чём-либо сознались бы.

Он попросил Филиппа доложить хозяину, что он хочет поговорить с ним. Франц Людвигович принял его в своём кабинете. Портрет Петунии в злополучной шляпке всё так же стоял на столе. Сначала Шульц выглядел довольно приветливо, полагая, видимо, что речь пойдёт о предстоящем свадебном торжестве, но сразу помрачнел, когда Посейдонов начал разговор на совсем другую тему. Лёва попытался объяснить отцу своей невесты всю сложность возникшей проблемы и те негативные последствия, которые могут возыметь его неправильные действия относительно привезённых с Океаниума аборигенов.

Шульц, не дослушав, прервал его на полуслове.

— Подсиживаешь меня, зятёк? — недобро улыбаясь, спросил он. — Вот уж чего не ожидал!

Посейдонов стал объяснять, что дело обстоит не так, что, наоборот, он хочет оградить семью от последствий, которые непременно наступят, когда пройдёт Галактический Совет, и сообщество крулхтов будет признано полноправным членом Содружества. Тщетно. Франц Людвигович не хотел ничего слушать.