Бразильский вояж (СИ) - Волошин Константин - Страница 12

Донна Луиза сразу догадалась о намерении Ника поговорить с нею. В глазах мелькнуло выражение любопытства, а Ника это немного покоробило, словно она что-то затеяла противное ему.

— Мой мальчик, ты что-то хотел мне сказать?

— Не знаю, стоит ли, донна Луиза, — с сомнением ответил Ник. — Дело слишком щекотливое и… личное.

— Надеюсь, ты не считаешь меня чужим человеком? Говори, Ник, это тебя может успокоить. Вижу, что ты взвинчен чем-то.

— В общем-то да, донна. Я кое-что узнал о сестре. Это меня сильно обеспокоило. Хотел бы узнать ваше отношение, — и он рассказал всё, что услышал.

Женщина долго молчала, раздумывала, а Ник лениво дожёвывал ужин и ждал.

— Что тут скажешь, Ник, — наконец молвила она как-то неуверенно, со смутным сожалением или сочувствием. — Она девочка бойкая, и я бы не удивилась, если бы она решила самостоятельно устраивать свою судьбу.

— Но ей всего двенадцать, донна!

— Однако мыслит и поступает она вполне по-взрослому. Во всяком случае, часто. Это я уже подметила. А что касается дона Жоземара ди Эскейру, то семью его я знала ещё раньше, лет двадцать назад. Тогда он был мальчиком, и все прочили ему большое будущее. Его дед добыл состояние войнами на Востоке, а в те времена почти все так поступали. Мало кому удавалось сохранить добытое, но Эскейру это удалось. Правда, сейчас остались крохи от былого богатства, но и это ставит его семью в число десяти самых богатых семей города. Достойная семейка, но с долей авантюризма. Это осталось от прежних бурных времён, Ник.

— Это мне понятно, донна. А что насчёт сестры вы скажете?

— Трудно что-то посоветовать тебе, — вздохнула старушка. — С ней трудно говорить. Она мыслит слишком самостоятельно. Это, по-видимому, результат безотцовщины. Да и матери у неё, практически, не было. А ты совсем не то…

— Но я беспокоюсь о ней, донна! — не унимался Ник, видя, что женщина не склонна вплотную приблизиться к его теме разговора.

— Это естественно, мой Ник! Ты же брат, и должна заметить, хороший брат. Мне приятно наблюдать, как ты заботишься о ней. Но она уже достаточно взрослая для своих лет, и уже может принимать решения самостоятельно. Я бы подождала с нею и посмотрела, что она может выкинуть. Должна признаться, что я доверяю её здравому смыслу. Ведь ты не можешь отрицать, что он у неё на должном уровне.

— Мне не верится в такой здравый смысл у молоденьких девушек. А она даже ещё не девушка, донна.

Та задумалась и с озабоченным лицом мельком поглядывала на юношу. Ник и это успел заметить, и опять возникло недоверие в искренности донны Луизы. Сам он постарался скрыть своё мнение на этот счёт.

Так ничего конкретного не получив из пространных разговоров, Ник отправился спать, не пожелав встретиться с сестрой.

Несколько дней он находился в растерянности. Не знал, как подступиться к Елене, а та ничем не проявляла своего беспокойства. Или оно у неё просто отсутствовало, или она делала свою игру, во что Ник никак не мог поверить. Наконец не выдержал и решил поговорить с сестрой.

Это было в канун нового года на его дне рождения, когда ему исполнилось шестнадцать, и он уже считал себя вполне взрослым человеком.

Он зашёл к ней в спаленку, и та сделала вопросительное лицо, но глаза её выдавали. Они выражали беспокойство и неудовольствие.

— Хел, — заговорил он с ней по-английски. Так у него получалось намного лучше и спокойнее. — Я многое узнал про твою тайную жизнь. Признаться, это меня беспокоит уже несколько дней.

Девочка пристально смотрела на него, но злости, как в первый раз он в её лице и глазах не заметил. Это даже изумило его.

— Ник, я благодарна тебе за заботу и беспокойство. Но посуди сам, братик, мы совсем одни и нам трудно пробиться, не поняв все потаённые пружинки местной жизни. Мне нравится этот город и вообще всё здесь.

Ник не ожидал такой прелюдии и такого ответа сестры. Он насторожился.

— Что ты хочешь этим сказать, Хелен? Начала слишком издалека.

— Мне показалось, что тебе очень трудно в жизни. Помочь мне ты вряд ли сможешь, и я подумала, что можно и самой что-то устроить в жизни. Она ведь у нас никогда не была лёгкой и безоблачной.

— Но ты так себя ведёшь, сестрица, что мне стало страшно за тебя.

— Я это понимаю. Никто меня не может понять, лишь донна Луиза, хоть и не одобряет моих попыток, но и не препятствует. Даже немного помогает, за что я ей тоже благодарна. Полагаю, что она здесь имеет свой интерес. А если он совпадает с моим, то и беспокоиться нечего.

— Как непросто ты говоришь, Хел! Но что ты задумала?

— Очень простое, брат, — серьёзно ответила девочка. — Устроить свою жизнь, и не висеть на твоей шее, что очень тяжело и обременительно.

— Ты имеешь в виду сеньора ди Эскейру? — прямо спросил Ник.

Она не смутилась, не покраснела, просто пожала плечами, что можно понять по-всякому. Ник ничего не понял.

— Сеньор ди Эскейру достаточно богат, привлекателен и вполне мог бы меня устроить, Ник. Однако, тут тоже не всё гладко.

— Что же ещё? — удивился Ник такому зрелому рассуждению сестры. Даже он не смог бы сказать более серьёзно и обдуманно.

— Я его не люблю, Ник, — она вздохнула, и лицо её вдруг посуровело.

— С какой стати ты заговорила о любви? Разве в твоём возрасте такое возможно? В двенадцать-то лет!

— И тем не менее это так. Он мне нравится, но он старик для меня.

— Ты же с ним встречаешься, Хел! Даёшь повод надеяться!

— Это так, но я имею право на лучшее? — она серьёзно смотрела на брата голубыми глазами, что сейчас походили на кристаллы льда.

После долгого молчания, Ник спросил тихо, немного грустно:

— Ты представляешь себе своё будущее? Для меня это очень важно, сестра.

— Представь себе, что это так. Я иду к нему, и надеюсь дойти до благополучного конца. Хотя это и может оказаться трудным и долгим путём.

И опять Ник удивился зрелости ответа сестры. Откуда у неё такие находятся слова и суждения, что он, старше её, и то не всегда мог себе позволить.

— Ты можешь пояснить свои намеренья на ближайшие времена?

— Пока дон Жоземар не самое лучшее для меня, но я его пока держу при себе. Вдруг найду лучшее, а к тому же спешить мне нет смысла. Я ещё слишком юна и меня даже вряд ли обвенчают. Я его держу, не подпуская близко, но и не отталкивая. Это повышает мою цену, братик, — улыбнулась она странной улыбкой, от которой юноше стало не по себе.

— Я все же боюсь за тебя, Хел. Будь осторожна. Как бы ты не проиграла. Партнёры у тебя достаточно умудрённые опытом и другими преимуществами в сравнении с тобой.

Она встала, поцеловала брата в щеку нежно и благодарно.

— Я стараюсь и буду ещё сильнее стараться, Ник. И спасибо за понимание! Это так для меня важно, дорогой мой братик.

Странно было юноше слышать от девчонки такие материнские слова, и он с большим трудом нашёлся с ответом.

— Помни, что мы с тобой единокровные и должны уважать друг друга, помимо нашей любви, Хел! Папа был бы этим доволен. А мама и вовсе радовалась бы. Ведь они всё видят сверху и могут подать нам знак. Его мы можем и не разгадать, но всегда должны помнить об этом. Будь всегда начеку, и удачи тебе.

Они попрощались на ночь, и потом оба долго не могли заснуть, перебирая в уме весь разговор и всё, что могло за этим последовать.

А последовало нечто такое, что всколыхнуло весь квартал, и не только. Не прошло и двух месяцев, как сеньор Жоземар ди Эскейру посетил дом донны Луизы, зная, что брат Елены должен быть дома. Донна Луиза в изумлении встретила такого гостя и тут же пригласила в гостиную, обставленную трухлявой мебелью начала прошлого века.

— Простите, сеньор ди Эскейру! — лепетала она, суетясь. — Никто вас не ждал! Вы бы хоть предупредили. Я позову сеньориту Елену. Её брат тоже дома, но он в огороде. Трудится, знаете ли…

— Сеньор ди Эскейру? — впорхнула в гостиную Елена с намёком на улыбку. — Что привело вас в воскресенье, когда надо отдыхать от трудов праведных?