Усадьба леди Анны (СИ) - Ром Полина - Страница 43

Сам спор, из которого мадам Леруан почти ничего не поняла, шел о предмете возвышенном и невнятном. Но Фелиция добилась от мадам Селин даже некоторого одобрения! Одобрение, правда, выразилось в словах: «Ах ты, дерзкая девчонка!», но и это не смутило девушку. Она только радостно рассмеялась, понимая, что последний довод сразил мадам. И она ответила:

-- Я тоже вас люблю, мадам Селин! – и, подойдя, поцеловала язвительную мадам в напудренную щеку.

Вдова молча сидела в уголке этого странного собрания, где учитель, месье Жюль Шаброль, запросто спорит с ее светлостью, где старшая фрейлина мадам Берк встала и лично принесла для леди Мишель китару.

Не то, чтобы леди Леруан много бывала в светском обществе. Но все же она и сама дворянка, хоть и нетитулованная, да и многие соседи вокруг – такие же точно дворяне. Но нигде она не видела такой теплой и уютной атмосферы.

Даже в родительском доме прежде всего приветствовались экономность и рачительность. В гостях принято было говорить о хозяйстве и заботах по дому. Все, что не имело практической ценности, считалось легкомысленным и немного неприличным.

Пожалуй, это был еще один довод в пользу герцогини Ангуленской. Мадам не хотела лишать свою дочь этого общества: «Уедет герцогиня – без нее ничего похожего не будет. А если она еще и надумает переселиться для удобства к границам провинции… В конце концов, не такой уж и рискованный это план. Если не выйдет осветлить игристое, её светлость просто возместит мне ущерб.».

Особенное впечатление на почтенную вдову произвел урок истории, на котором она решила поприсутствовать. Историю, как и литературу, вел месье Шаброль. Он рассказывал о временах Людовика Миротворца, отца нынешнего короля, и его жене Марии Англитанской. Франсуаза и леди Мишель слушали и что-то записывали, но больше всех мадам Леруан удивила герцогиня.

-- Простите, месье Жюль, но я иностранка, как вы знаете. Давно хотела спросить, с чем связано то, что во Франкии равноценно используются как англитанские, так и франкийские обращения?

-- Очень кстати, ваша светлость, прозвучал вопрос! Как вы уже знаете, Людовик Миротворец прекратил войну именно брачным союзом с Марией Англитанской. Но вы, скорее всего, не знаете, что далеко не все радовались миру. Некоторые придворные начали высмеивать все англитанское как дикарское, и тогда его величество издал эдикт «О духовном равенстве дворянства и прочих сословий». Он наделал весьма много шума, ведь его величество свел воедино в этом эдикте все титулы и показал, какой равен какому. Например, эспанский гранд приравнивался к англитанскому герцогу и франкийскому гранд-дюку. Дюк – один из высших титулов Франкии, он идет сразу за титулами дофина и принцами крови. Со временем королева Мария покорила и двор, и простой народ Франкии своими мудростью и милосердием. И все чаще при дворе стали звучать англитанские именования. Постепенно и простые дворяне начали пользоваться ими. Сейчас многие даже не знают, что всего сорок с небольшим лет назад титула герцог во Франкии не существовало! Да-да, ваша светлость! Вас именовали бы Анна гранд-дюк Ангулемская!

-- Что-то вроде этого я и представляла. Странно только, что мода оказалась столь живуча.

-- О, его величество Людовик был мудр, и тогда не только он взял в жены анлитанскую принцессу. Браки скрепили обе страны. Конечно, бывают конфликты и сейчас, но кровь дворянская так тесно сплетена, что, надеюсь, Господь убережет страны от новых войн!

***

Документы были составлены и заверены у патера Доменика, а мадам, наконец-то, получила первую часть инструкции, с любопытством косясь на некий непонятный предмет, стоящий на столе и прикрытый полотенцем.

«Похоже на бутылку вина. Но почему герцогиня закрыла ее?!»

-- Для хранения ваших бутылок нужны особые столы, мадам. Вот, посмотрите… -- герцогиня протянула ей лист бумаги, где был нарисован обычный, в общем-то, стол, над которым высилась непонятная штука с отверстиями.

-- Что это?

-- О, это, мадам, любая доска, где вам вырежут отверстия под бутылки. Они должны идти довольно часто и аккуратно: так больше поместится. Для вас же важны объемы производства?

-- Да. А дальше?

-- Бутылку требуется повернуть горлышком вниз и установить под углом сорок пять градусов. Потому вот тут, – герцогиня ткнула пальцем в рисунок, – должен быть упор для бутылки.

-- Тогда весь осадок скопится в горле, ваша светлость. Да, вино станет чистым, но если тряхнуть бутылку при такой установке – пробку выбьет и…

-- Не торопитесь, мадам. Очистка вина – процесс не одного дня. Кстати, чтобы пробки не вылетали, вот, посмотрите.

Герцогиня сдернула полотенце, и мадам с интересом глянула на высокогорлую бутыль, где пробка была замотана чем-то непонятным.

-- Это обычная проволока, мадам Леруан. Она обхватывает кронепробку*, и уплотнитель не может выдавить ее.

-- О, очень интересное решение! Очень! – мадам была заинтересована. Она вертела в руках скрученную необычным способом тонкую проволочку и размышляла: «Даже если все остальные ее идеи окажутся чистой чепухой, я выиграю существенные деньги только на этом! Убытки при перевозке и тряске бывают слишком большие. Интересно, где герцогиня увидела такое?!»

-- Итак, вы поставили бутылку и теперь нужно, чтобы кто-то раз в пару дней медленно и аккуратно поворачивал ее на другой бок. Не меняя при этом угол наклона. Понимаете?

-- Да. А дальше?

-- А дальше, мадам Леруан, вам понадобиться дождаться легких заморозков. Ну и еще аммиачная селитра. Знаете, такое вещество, которое используют при производстве пороха?

-- Господи спаси! Ваша светлость?! Что-то придется взрывать?! Я знаю, где производят порох, но не могу же я…

Герцогиня рассмеялась и ответила:

-- Нет, мадам, конечно же, нет! Нам не нужен порох, а только вот эта самая селитра. Вы обещаете прислать мне десяток бутылок из первой партии?

-- Если получится… -- мадам Леруан и здесь проявляла осторожность. – Я все еще не понимаю, чем мне поможет это вещество.

-- Нужно будет выбрать день, когда снаружи погребов будет легкий мороз. Вы возьмете большой сосуд, шайку или половину бочки и набьете его колотым льдом. Затем щедро посыплете лед этой самой селитрой. Очень щедро! От нее лед станет значительно холоднее**. Бутылку с вином не переворачивая, вот прямо как она есть, горлышком вниз, вы сунете в этот самый лед. Ненадолго, и только само горлышко! Вино там очень быстро замерзнет, и когда вы скрутите проволоку, осадок выбьет целой льдинкой. Тут как раз нужно действовать быстро, чтобы вино не вытекало. Сперва потери будут довольно ощутимы, но потом рабочие научатся и, я думаю, потери можно будет свести к двум-трем процентам. Зато вино, мадам, будет прозрачным, как стеклышко, и весь газ останется внутри. Ах, да… Когда первую партию будут делать, можно поставить одну из бутылок открытой и из нее по чуть-чуть доливать во все стальные.

От волнения мадам Леруан вскочила и прошлась по комнате: «Боже мой… Если все так и будет… Это сложный процесс, доверить можно только тем, кто давно работает. А если они проболтаются?!».

От неожиданности она произнесла это вслух:

-- А если они проболтаются?!

-- А вот тут, мадам, все упирается в оплату, – серьезно ответила герцогиня. – Если вы будете хорошо платить доверенным мастерам, они будут молчать, чтобы не потерять это рабочее место. Заключите с ними договоры. Наймите человека, который будет следить, не начал ли кто-то тратить деньги без счета. Или, наоборот, вдруг надумал переехать куда-то. Тут вам самой нужно подумать, как организовать процесс.

Все же мадам Леруан, хоть и была деловым человеком, но при этом осталась матерью. Любовно целуя дочь перед отъездом, она думала: «Малышка, если у меня все получится, ты будешь самой богатой, самой завидной невестой Франкии!».

При этом мадам как-то даже и не думала, что самой ей большие доходы принесли стабильность, но так и не дали счастья.