Тестировщик миров (СИ) - Копытин Фёдор - Страница 46

С большим усилием срываюсь гончей на противников. Атакую перпендикулярно снизу вверх, чтобы у цели было меньше шансов пережить мой выпад, но враг блокирует его своим мечом, хоть и болезненно стонет после удара. Не потянул ты Импульс, браток. Лови ещё! От второго горизонтального взмаха человека спасает его союзник. Меня оттесняют и постепенно ставят в неудобное положение, раком. Но это меня только раззадорило. Не поза! Боевой тупик. Берсерки в моих руках жаждали крови, и я бросился на врагов. Всё равно ещё секунд тридцать ХР будет как у мамонта.

Да, бой сейчас проходил по всем законам войны. Никакой чести, никакой жалости. Противники не скупятся на ядовитые кинжалы, стараются ослепить магией, пытаются переломать броню в соединениях. Но доспех и был создан против таких, как они, так что держался я прекрасно. Ну как прекрасно… Я насиловал своих врагов, если честно. Магия молний и тут творила чудеса. Не зря Перуна почитали во всех славянских племенах. Спасало положение моих оппонентов только их численное превосходство. Однако скоро наступил переломный момент. ХР у меня почти не осталось. Слишком много атак пропустил. Броне-то было только по кайфу тренировать свои литые слитки стали, а вот я не стальная зачарованная броня, а человек из костей и мяса. Наконец пришлось вырваться из бесконечного водоворота месилова и отскочить назад. Тело моё немного выдохлось, появилась одышка. Враги почувствовали изменения в погоде и насели. Хе-хе, наивные.

В этот момент я вспомнил ту маску, в которой сражался с Дровосеками. Каплевидные глаза и ужасающая улыбка в 64 клыка. По легендам, которые откопал в библиотеке Шиетты, эти монстры реально существуют в этой вселенной. И пришли они на землю как раз 200 лет назад, когда началась война миров. Хитрые, могущественные, расчётливые. Они сразу дали о себе знать, как о худших противниках. Никогда не оставляли следов, свидетелей практически не было. Всегда выбирали самый подходящий момент и самую болезненную точку, чтобы нанести сокрушающий удар. Подобных монстров назвали Порождениями хаоса и тьмы. В записях их было относительно немного. В то время как количество вампиров или эльфов исчислялось миллионами, Порождений хаоса было всего несколько сотен тысяч, но могли с ними справиться в прямом бою только наследники силы первородного Россиана или небесное воинство первородного Вердина. Однако были и неуловимые представители той расы, что не боялись выступать против самих преемников Россиана. Вот и сейчас был похожий случай. На меня наседали семь противников с разных сторон. Казалось бы, какие у меня шансы, но всего лишь в один миг обстановка перевернулась.

От вражеских мечей телепортируюсь вверх с помощью навыка Отступ и активирую способность невидимости. В ночи меня вообще невозможно заметить, только услышать, но на то я и переместился в воздух. Враги внизу переполошились. Всё оборачивались да мотали головами. Призываю Викинга в правую руку и прицеливаюсь в ближайшего наёмного убийцу, а может и не наёмного. Еже пофиг. Лезвием топора раскалываю голову врага как полено. Со стороны это выглядит ещё страшнее. Голова союзника сама по себе расходится в разные стороны, фонтанирует кровь, мозг выпадает двумя ровными полушариями на землю. Вынимаю Викинга и с разворота отсекаю голову второму. У оставшихся пяти ужас просвечивается даже под маской. Успеваю резануть по горлу ещё одного, после чего оставшаяся четвёрка убийц разбегается под прикрытием дымовых шашек. Я стою с окровавленным топором в руке и взираю на побоище, которое сам и устроил. Два трупа и один захлёбывающийся неудачник. В том смысле, что ему не повезло столкнуться со мной именно ночью на открытом пространстве. Здесь я чувствую себя акулой в океане с мясом. Стоп, рыба же не мясо.

Тут подоспели мои союзнички из той команды принцессы Шиетты, что была тогда в деревне Нижние дубки. Очень вовремя вы, ребята. Смотрели они на меня, кстати, как на то самое Порождение хаоса.

— Ты их… Всего трое? — спросила уже знакомая мне девушка в маске.

— Нет. Четверо разбежалось по округе. Следуйте за ними. Я их хорошенько потрепал, но и они меня сильно.

— Поняла. Побежали! — повернувшись к своим, сказала она.

Я же отозвал Викинга обратно в инвентарь и посмотрел в предсмертное лицо того третьего, что захлёбывался в собственной крови. Непонимание, страх перед неизбежным и неизведанным… Понимаю тебя, но, увы, не ту сторону в войне за престол Драконьего Апофеоза ты выбрал. Какую? Я улыбнулся, хотя скорее оскалился. Сейчас мы это выясним.

Иду неспеша к ближайшему дереву, за которым прячется моя ненаглядная Октавия вместе с подарком. Полностью обездвижив одного из сбежавших, она покорно ждала меня.

— Так. Вижу, пациент уже готов. Октавия? — намекнул я ей на то, что можно приступать. Она кивнула и укусила человека в шею. Тот было хотел завопить от боли, но уже не смог. Октавия вводила ему сильный глюциноген.

— Слушай, братан. — начал я имитировать напарника пленённого.

— Чего хотел, Рон. — отвечал он, приняв меня за своего.

— Вот ты скажи. Выполняем мы его поручения, скоро снова за работу. А он кто вообще? Кому мы на самом деле служим?

— Ха, Рон, ты дурак? Конечно первому принцу королевства, его высочеству Сайберу. — сказал он, не задумываясь.

— Так, а есть ли у нас союзники, которые знают всё о наших планах? — пленённый задумался.

— Ну, возможно, второй принц Шпоуэл о всём знает. Его высочество Сайбер часто встречается с ним в своём тайном особняке.

— Оооо, а не напомнишь, где это? — с ухмылкой спросил я.

— Эм, мы же сейчас в нём и находимся. Стоп, Рон?

— Да? — спросил я человека в захвате Октавии. Кажется, глюциноген начал проходить. Очень быстро.

— Ты не Рон! — закричал пленённый.

— Октавия. — даю голосовую команду Октавии, и та сворачивает человеку шею.

У трупа на земле, скорее всего, были родные, может даже девушка. Но эти стороны перекрывает тот факт, что он вместе с другими перерезал простых граждан Ланвина. Я никогда не буду щадить таких. Хоть и отличаюсь от них лишь на несколько грамм. Ладно, пора идти обратно в особняк принцессы Шиетты. Завтра начнётся финальный этап турнира.

Глава 23 Третий этап. Часть I

"Вперёд, Ратмир. Превзойди самого себя." — сказала мне светловолосая молодая девушка в спину, когда я уже шёл на свет главной площади Ланвина. Мисс Шиетта как всегда в своём репертуаре. Так, надо собраться. Шлёпаю себя по щекам и встряхиваю головой, будто только что из воды вынырнул. Настал финальный этап королевского турнира. И я в нём одна из центральных фигур. Мне нельзя опозориться. За моими плечами уже четырёх значное число побед, но и поражений немыслимо много. По правилам турнира участник мог использовать всё, только если он способен нести это в руках. Я же честно сказал себе, что по правилам играть не буду. Точнее официально всё в порядке. Просто в моём инвентаре прекрасно уместились мои боевые соратники: Берсерки, Викинг, Паладин, Палка, Драгун, метательные ножи. Лишь отравленные иглы и другие приколы я сразу спрятал в свою броню. Поскольку призывать по одной из инвентаря будет муторно. Также я захватил с собой запас провианта и воды на месяц вперёд, всевозможные медикаменты, инструменты и ресурсы для создания разных сооружений и укрытий, материалы для починки брони. Подготовился я по максимуму из всех возможных вариантов. Где же будет проходить финальный этап турнира? В мировом осколке.

Если верить книгам, рассказывающим о войне миров, Осколок — это насильно отделившаяся часть мира. Причём отсоединялся кусок довольно интересным способом. Когда в мир вторгались иноземцы, то они разрывали небольшую часть пространства, дабы пройти и сеять ужас. Но если порталов в каком-то месте открывалось слишком много, то мироздание разрывалось окончательно, тем самым образуя маленький мирок внутри огромного. В конце концов эту аномалию замечало небесное воинство и насильно уменьшало и упрощало законы отделившегося мирка, чтобы он снова смог стать частью первозданного. Внутри осколка действовали все законы кроме тех, которые были созданы прародителем. Смерти, к примеру, в осколке не существует. Там нельзя умереть, лишь вернуться обратно в настоящий мир. Плюс такие приколюхи очень чувствительны к силе входящего, поэтому чрезвычайно сильных оно просто к себе не пустит.