Горячий старт - Васильев Владимир Николаевич - Страница 65

В микроавтобусе Тири села поодаль и все время глядела в окно. Присоседиться к ней Аурел не решился. Сам не зная почему?

Ехали к Баю.

Открыла седая худощавая женщина, придерживая за ошейник большую рыже-седую собаку. Собака печально глядела на гостей, словно извинялась: и надо бы полаять, изобразить бдительность и охрану, но неохота. Лучше тихонько улечься где-нибудь на теплое, погреть старые косточки...

Женщина молча махнула рукой в направлении одной из комнат. По-прежнему не глядя друг на дружку, Аурел и Тири вошли.

Бай шарился в Сети; мнемоюсты, конечно же, валялись рядом с терминалом, в специальном блюдечке. Слепо уставившись в никуда, в мельтешение бессмысленных цветных пятен в голокубе, Бай быстро шелестел клавишами.

«Вот, значит, как мы выглядим со стороны...» – подумал Аурел отстраненно.

Удивительно, но он никогда не разглядывал Тири, пока та шастала по виртуальщине. И никогда не позволял себе заглядывать в ее голокуб.

Аурел уже наладился вытащить Бая дежурным троекнопием, но тот вдруг встрепенулся, быстро прошелестел еще разок по клавиатуре, потом часто-часто заморгал и вывалился из Сети. Стоящих у стола соратников он заметил лишь спустя долгие пять секунд.

– Собирайся, – велела Баю Тири.

Голос ее звучал властно и непререкаемо.

– Куда?

– Едем.

– Куда?

– Подвал на Рязанке разгромили.

– О как! – Бай встал. – Кто?

– Угадай с трех раз.

Больше вопросов Бай не задавал. Быстро переоделся и качнул головой в сторону выхода.

Рыже-седая собака провела их долгим сочувствующим взглядом.

Лишь когда приблизились к месту, которое местные называли Карачаровской эстакадой, Аурел мало-помалу выпал из мрака размышлений. Потому что в груди постепенно зародилось недоброе предчувствие. Охватила тревога. Небеспричинная, поскольку Камилл явно начал военные действия.

Аурел неожиданно отчетливо осознал: это предчувствие близкой драки. Волею случая настроение у него для драки было – лучше не представишь.

РусТех свернул во дворы и затормозил перед входом в подвал.

Перед подъездом Аурел все же не удержался и покосился на Тири. Она, понурив голову, неотрывно глядела в пол.

Бай с РусТехом синхронно отворили дверцы, вышли и огляделись.

Двор был темный и пустой. Тусклые лампочки у подъездов тьму скорее не разгоняли, а лишь делали похожей на непрозрачный белесый туман. Компания подростков где-то у соседнего дома ломающимися голосами горланила песню под дешевую батареечную «расческу» с ритм-автоматом.

Жмур, Злыдень и Чен, видимо, еще не подоспели.

Аурел тоже вышел из автобуса.

– Ну что? Пошли внутрь? – прошептал он Баю.

Бай продолжал озираться.

Решительнее всех оказался РусТех. Он сунул руку в карман, а когда вынул, Аурел зафиксировал мимолетный приглушенный отблеск на узком лезвии ножа. Пригнув голову, РусТех потянул свободной рукой дверь подъезда на себя. Скрип показался громким и отрывистым, как автоматная очередь.

По одному они скользнули в подъезд и спустились по ступенькам. РусТех, Бай, Аурел и замыкающей – Тири. Дверь в подвал была не заперта – кто-то, кажется, Бай, споткнулся о валяющийся на нижней ступеньке замок. Да и висела дверь как-то косо и сиротливо, словно ее мимоходом сшибли с одной петли.

В зале было светло. Поэтому картина полного разгрома открылась им во всем своем первобытном великолепии.

Экраны на стене трудолюбиво пробили. Каждый. В нескольких местах. Сероватые потеки жидких кристаллов казались пролитой на изуродованную панель кровью. Кресла с мнемоаппаратурой с корнями поотдирали от пола и расшвыряли по углам. С потолка на растянутой гофрированной оболочке гибкого стержня-поводка свисал смятый шарик видеодатчика. Оборванные провода, осколки пластика и стеклита, перевернутые столы, погнутые металлические каркасы, казалось, даже утратившие недавний празднично-хромовый блеск...

У стены под влажными подвальными трубами скорчился угрюмый ключник – никто так ни разу и не услышал его голоса. Аурелу подумалось, будто умер ключник тоже молча, не проронив ни звука, только с тоской смотрел, как его убивают и как собственная кровь орошает промасленную робу и загаженный пол. В другом углу, под экранами, нелепо извернувшись, застыл на полу похожий на РусТеха техник в джинсе. Кажется, у него были сломаны шея и левая рука.

Мужчины растерянно переминались с ноги на ногу, взирая на этот погром, только Тири протиснулась вперед и метнулась сначала к технику, потом к ключнику. Напрасно – по ее виду Аурел сразу понял, что оба мертвы.

Каким чудом Аурел ощутил, что по лестнице спускается еще кто-то, – бог весть. Спускались совершенно бесшумно.

«Наверное, Чен, Жмур и Злыдень», – успел подумать Аурел и едва не захлебнулся невероятно острым и близким чувством опасности.

Он начал оборачиваться, когда несчастную висящую на одной петле дверь окончательно внесли в подвал могучим тычком ноги. Быстрые тени врывались в дверной проем; Аурел едва успел заслониться от нескольких молниеносных ударов в корпус и голову.

А вот удивиться он не успел. Тело работало само, подчиняясь внезапно сошедшему на дух спокойствию и размеренности. Темп времени словно бы замедлился; отбивать удары стало гораздо легче. Аурел успевал и обороняться, и замечать все, что происходит вокруг. Как РусТех, теснимый двумя нападавшими, жмется к стене и старательно ловит момент для удара ножом. Как Бай, похожий на разгневанного демона из «Мортал страйка», уходит от свирепого выпада, ловит оппонента за волосы на макушке и три раза подряд прикладывает коленом в лицо. Как Тири, схватив первый попавшийся изогнутый металлический стержень, наотмашь хлещет ближнего из тех, кто насел на РусТеха. Как в дверной проем врываются еще двое, причем с пистолетами в руках. Как наверху, у входа в подъезд, кто-то с хеканьем и придыханием кого-то бьет.

Разгромленная старт-финишная база забарьерников утонула в едва ли не реально ощутимой ненависти. Аурелу никогда не хотелось убить врага так остро, как сейчас. При этом ярости он не испытывал, просто сознавал, что пощада и милосердие в данный момент уместны не более, чем контактная мина в детской песочнице.

Убить Аурел успел только одного, вздернув чужой подбородок и хлестким ударом смяв гортань и адамово яблоко. Костяшки пальцев правой руки враз потеплели.

После этого заговорили пистолеты. К счастью, не те, что были в руках нападавших. Гром, эхо – и в подвал плечом к плечу ворвались Жмур и Злыдень. Злыдень сжимал в кулаке здоровенный шипастый кастет, а Жмур палил сразу из двух пистолетов, как старый добрый отчаянный Бандерас в своем звездном фильме.

И все закончилось.

Нападающих было девятеро, считая и тех, с которыми очень вовремя подоспевшие Жмур, Злыдень и Чен расправились наверху, у входа в подъезд и на подвальной лестнице. Если бы Жмур не начал стрелять – стрелять бы начали боевики Камилла. Но боевики замешкались, а Жмур, к счастью, мешкать не стал.

– Все целы? – зло спросил Жмур, оглядываясь. – Давайте, делаем ноги, сейчас полисы набегут...

– Здесь их называют ментами, – хмуро поправил Бай и тоже огляделся.

РусТех, кривясь, держался за бок. Из-под ладони сочилось красненькое – похоже, его пырнули собственным же ножом. Тири сосредоточенно рассматривала руку – не иначе сломала ноготь.

– Быстро, быстро! – торопил Жмур.

В микроавтобус они погрузились слаженно, без суеты, но и не мешкая.

И только теперь Аурел позволил себе удивиться. Удивиться своим новым умениям, умениям друзей и общему хладнокровию. Объяснение переменам могло быть только одно – ведь Энди Трушин недавно загружал им что-то посредством мнемодоступа. Прямо в мозг. Что, если не пригодившееся только что умение холодно ненавидеть и готовность убить врага?

Особого расстройства по поводу новых навыков Аурел не ощутил. И раскаяния тоже не ощутил. С волками так и нужно, по-волчьи. Без жалости и излишних сантиментов. Иначе по-волчьи обойдутся с тобой... особенно если с некоторых пор ты тоже стал волком.