Горячий старт - Васильев Владимир Николаевич - Страница 64

«Ну-с, – подумал Бай с некоторым оживлением, – глянем, чем я тут последнее время занимался...» Конечно, он и так это знал. Памятью своей ущербной местной половинки. Но у нее прежде недоставало любопытства да и просто желания представить всю картину целиком, а не отдельными пикселами, как на экране старых мониторов. Увидеть изображение, а не комбинацию синих, красных и зеленых точек.

Отпихнув вязкий комок идентификатора доступа и попутно скормив ему светлую полоску парольной строки, Бай привычно потянулся к логам.

Статистика, она ведь всегда превыше всего.

Довольно быстро он нашел что искал – ссылки на рассылаемые в самые разные места программки. Прежний Бай никогда не интересовался, что они собой представляют? А действительно – что?

Наскоро собрав исполняемый модуль из готовых массивов, Бай натравил на него декомпилятор и плотно засел за изучение.

Все, что он понял, – в определенное время эта программа должна начать генерить определенный цифровой ряд. Наподобие тех, которые Бай совсем недавно ломал и менял на различных почтовках.

Недоумения Бай ощутить не успел. Кто-то виртуально отвесил ему виртуального пинка под виртуальный зад.

Бая подбросило. Не зная что думать – холд взломан или админ Камилла заинтересовался изысканиями Бая, – он заполошно взглянул назад.

В реале пальцы молниеносно отстучали на клавиатуре команду оттрассировать принятый пинг-сигнал.

В полумраке холда висело нечто объемное, похожее на большую картофелину с нашлепкой сверху.

Потом картофелина неожиданно выпростала отросток, оказавшийся в итоге рукой с фонариком.

Энди поднес фонарик к бороде, так, чтобы луч светил вертикально вверх. Лицо Энди ярко осветилось, но несколько контрастных теней остались на нем.

Пинг оттрассировался.

А потом Энди скорчил рожу, словно первоклассник, пугающий в темноте сверстников.

– Улю-улю! – сказал он басом.

Бай обмяк, хотя уже приготовился воззвать к помощи всех доступных боевых скриптов, подозрительно беспечно отнесшихся к пингу извне.

Скосив глаза вправо, Бай незаметно впитал лог трассера. Ну кто б сомневался. Всего одна строка. С локальным адресом рабочего Баевского холда.

Энди, конечно же, сотворил пинг прямо тут, на месте.

– Фу, – выдохнул Бай облегченно. – Ну и напугал ты меня!

Энди погасил фонарик, отчего в пределах холда снова сгустился сумрак, но зато стали лучше различимы детали – угловатые конструкции закрытых приложений, мерцание системы где-то далеко внизу, развешенные там и сям сонные скрипты...

Реальность настигает сетевиков и в виртуальности – каждый тащит за собой набор стереотипов, от которых взрослому избавиться не суждено.

– Между прочим, – сообщил Энди с легким нажимом, – тебя все уже заждались.

Бай зачерпнул системного времени и понял, что почти на сорок минут пересидел над загадочной программкой. Давно пора было спешить на вечернее совещание.

– Заработался, – повинился Бай. – Прости. Но зато...

Рука Энди непропорционально удлинилась; ладонь с громким шлепком запечатала Баю рот.

В реале, несмотря на нажатия на клавиши в командной строке, ничего не возникло.

– Не здесь, – предупредил Энди. – Выходи из Сети.

Бай пожал плечами и изобразил кивок – полноценно кивнуть мешала ладонь Энди.

Когда он выходил, в пределах холда возник стандартный трек сетевика-мнемоника, эхо прерванного психического сопряжения с Сетью. У Бая он был довольно коротким и выглядел как [Bye-Bye. Bye.].

Открыв глаза перед бессмысленно серым голокубом, Бай шумно выдохнул. И только потом заметил двоих, стоящих сбоку, у его рабочего стола.

Аурел и Тири. Разумеется, в местных обличьях.

– Собирайся, – сказала Тири бесстрастно.

Бай подумал, что облик черноглазой местной красавицы как-то естественнее для нее, чем с юности знакомая рожа Тигра.

– Куда?

– Едем.

– Куда?

– Подвал на Рязанке разгромили.

– О как... – Бай вторично выдохнул и сразу встал. – Кто?

– Угадай с трех раз.

«Значит, Камилл, – сразу понял Бай. – Больше ведь некому. Вовремя мы устроили рокировку телами...» Команде Энди сели на хвост. Сразу стало зябко и неуютно, но лишь самую малость. Адреналин и азарт делали свое дело. Хотелось драки. В реале, в виртуале – безразлично. В реале даже лучше.

Ведь разрядка нужна всем.

По дороге на Рязанку они снова глядели в разные стороны.

В груди было пусто, и в душе было пусто. Аурел, оглушенный случившимся, плохо воспринимал действительность.

Не этого Аурел ожидал. Совсем не этого.

Когда они с Тири вернулись в Новокосино, Аурел еще в прихожей попытался обнять ее за плечи.

Тири вывернулась. Резко и сердито. И поглядела на него так же. А потом ушла в спальню, с силой захлопнув за собой дверь.

Сначала Аурел растерялся и принялся вспоминать – не мог ли обидеть ее каким-нибудь неосторожным словом, с первого взгляда незначительным. Или поступком.

Ничего не вспоминалось.

Тогда он разулся, тихонько толкнул дверь в спальню и вошел. Тири в одежде ничком лежала на застеленной пледом кровати. Аурел прилег рядом и обнял ее за плечи, ожидая чего угодно, но Тири лишь слабо дернула плечом.

– Что случилось, малыш? – спросил Аурел заботливо. – Я тебя обидел?

Она не ответила.

Аурел попытался погладить ее по длинным волосам, совсем не похожим на привычную короткую стрижку, но Тири оттолкнула его руку.

– Сколько раз ты поцеловал меня... ее, пока мы ехали? Аурел растерялся еще больше.

– Не помню...

– Да ты все время ЕЁ целовал!

Отчего-то вспомнилось, что всю дорогу Тири отворачивалась и прятала лицо, поэтому целовать ее приходилось в основном в щеку или шею.

– Ее? – переспросил Аурел недоуменно. – Я целовал тебя.

И вдруг Тири расслабилась. Даже улыбнулась. Стащила джемпер, тряхнув буйной непривычной копной каштановых волос. Аурел моментально сгреб Тири в объятия, с закрытыми глазами нашел мягкие податливые губы, а секундой позже рука сама поползла под тоненькую блузку.

Еще секундой позже он оказался на полу, между окном и кроватью. И окончательно перестал что-либо понимать.

– Тири, – прошептал он, глядя на нее снизу вверх. – Что случилось? Скажи мне, любимая, что происходит?

– Любимая? – странно изменившимся голосом переспросила она. – Кого ты любишь, Ури, меня или эту черноглазую?

Аурел опешил. Подобное просто не могло прийти ему в голову.

– Но... – промямлил он, мысленно ругая себя последними словами, потому что нужно было говорить убедительно и по-доброму, но ни в коем случае не мямлить и не запинаться. – Но ведь сейчас ты и она – одно и то же. Ты – Тири, которую я люблю, просто... просто, немного иная...

– Я – это я, – отрезала Тири. – А ты с порога норовишь трахнуть эту длинноволосую суку. От тебя разило похотью еще в такси.

Аурел отжался от пола и сел, привалившись спиной к неожиданно теплой стене – должно быть, внутри крылись отопительные элементы.

В голове царил совершеннейший сумбур. Реальность поплыла, как плохо детализированный пейзажный образ.

Тири снова улеглась – лицом к противоположной стене.

– Уходи, – сказала она зло. – И не смей к ней прикасаться.

– А к тебе? – с надеждой переспросил Аурел.

– Меня здесь нет.

Он посидел у стены еще пару минут, потом медленно поднялся и уныло побрел к двери, все время ожидая, что Тири его остановит.

Тири не остановила.

Остаток дня он проторчал на кухне в компании постепенно пустеющей бутылки водки. Мыслей не было. Только глухое недоумение и обида, мнящаяся незаслуженной, терзали душу и естество. А когда стемнело – позвонил РусТех. Уже снизу, от подъезда. Трубку сняла Тири; Аурел машинально ловил полуразборчивые фразы, еле доносящиеся на кухню. Что-то случилось, и нужно было немедленно ехать в ночь, по враз вдруг ставшим второстепенными и никчемными делам.