Маленькая тайна леди Адалис - Лаут Шана - Страница 8

Сейчас его предложение хотелось отвергнуть уже мне. Схватить, как того желалось при встрече сегодня ночью, за грудки и встряхнуть, а потом и выкинуть из личных апартаментов в крыле общежития для преподавателей.

«А ещё лучше растерзать!» – оскалился в предвкушение знатной битвы зверь, заодно прижимаясь всем телом к полу, на котором как-то оказалась заманиваемая в грязные сети моего бывшего друга леди.

Но как зверюга оскалился, так и получился мощный удар по ушам, да так, что в глазах потемнело, а следом ещё и разряд тока пришёлся прямо в нос, заставляя скулить от боли. Зато я пришёл в себя, откинув обиженную, но почему-то довольную звериную личность на задворки сознания. И лёжа на холодном полу в коридоре отдал приказ искину Академии:

– Перекрыть основной коридор, зациклить вторичный.

И мне как раз хватило времени, чтобы окончательно взять себя в руки, подняться и с гордой осанкой встретить не менее гордо шагающую в мою сторону леди Адалис. При этом чувствуя, как на ещё болящем лице расползается торжествующая улыбка в ответ на уже откровенную злость маленькой красавицы.

– Это по вашему смешно? – сощурила она глазки. – Или вы такой же мазохист, как ваши кадеты? Только скажите, я с удовольствием повторю, а затем разнесу закрытые проходы на атомы и никакой искин вам не поможет меня удержать! Это вообще противозаконно.

О, кажется, она не понимает до конца, что только что произошло. Я и сам не до конца осознавал неоспоримый факт – леди дала отпор зверю дарсиарца и успешно, чем только что подписала себе приговор на его извечное преследование, пока он не победит. А мы победим, как до этого побеждали наши предки, наши деды и наши отцы.

«Победим, покроем, завоюем», – предвкушающе отозвался зверь, подтверждая мои мысли – мы нашли подходящую, сильную, несломленную самку. И крылатый засранец рядом с ней не посмеет трясти своими перьями, если не захочет лишиться всех до последнего. – «Она станет нашей».

– Закон здесь я, – вспомнил, что она что-то там говорила, пока я любовался гневными серыми искорками в её глазах, теперь кажущимися мне очаровательными. Но почему-то серости в них прибавилось, будто они стали резко выцветать, а блондинистые волосы – чернеть, будто весь свет из них кто-то резко поглотил. Меня же к полу пригвоздил полных холода извечной пустоты голос моей выбранной леди:

– Это мы ещё посмотрим, – заставляя зверя и меня одновременно осознать сразу две вещи.

Зверя – что нашей она просто так не станет. Не подчиниться. Скорее глотку нам перегрызёт, чем даст себя покрыть, и тем более покорить.

Меня же – передо мной была лишь личина Адалис эр Латиас, внутри которой жило что-то другое и явно незнакомое этому миру. Что-то, что она никогда не показывала ему, хранила… либо это и вовсе была не она, что более возможно. Я изучал её досье, все хроники и донесения на ту гордую слабачку, и всё больше убеждаюсь, что не сведения были ошибочны, и пришедшее в Академию разумное существо никогда ей и не было.

Но я чувствовал, что это не та догадка. Не совсем та. Моя сила буквально кричала, что Адалис тут уже нет, вместо неё было что-то чужое, иное. Тело – её, а вот душа, полная силы и необузданности, – нет.

«И это может сыграть мне на руку во всём», – усмехнулся и, сбрасывая оковы неведомой силы, пусть и не без труда, схватил девичье тело, закинул на плечо и, слыша, но не слушая дикие ругательства, занёс обратно к себе в кабинет, запирая в этот раз понадёжнее.

Сам сел на своё кресло, а ёрзающую леди усадил себе на колени, крепко прижав к себе, пусть от её извиваний телом и стал подниматься стояк.

– А теперь мы поговорим на чистоту, – начал было я, но был перебит:

– Вот ещё, австралопитек недоделанный. Отпусти немедленно, – и пусть была всё так же воинственна, но телом всё же напряглась, подтверждая мои мысли о своей инородности. Значит, я могу продолжать и не отвечать на выпад.

– Нетушки. И для начала ты мне скажешь – кто ты и куда дела леди Латиас, а потом мы решим, как избежать той ситуации, под которую я пытался тебя подписать, – и мой аргумент возымел действие. Красавица замерла, потом отпрянула подальше и внимательнее заглянула в глаза, словно пыталась прощупать сказанное и его правдивость. – И не пытайся придумать небылицу, я почувствую не только ложь. Так кто ты? Как зовут? С какой планеты?

И чем больше задавал вопросов всё более уверенным и спокойным голосом, тем быстрее возвращался голубой цвет её глазам, а волосам блондинистость.

– Ты правду мне, я правду тебе. В твоих же интересах, чтобы я тебе помог. Могу даже поклясться на чём хочешь.

Нероид замаячил над нашими головами, и я снова уловил мыслесвязь между ним и девушкой. Общаяются, и он говорит ей явно что-то в мою пользу – вон как расслабилась.

– Раз так, то отпусти сначала, извращенец, – и этим она явно намекнула на уже более жёсткий стояк в моём паху, которым я прижимался к её сладким бёдрам всё сильнее неосознанно.

И я отпустил. Вот только расслабился слишком рано, предчувствуя близкую победу в своём новом плане по её завоеванию. Меня вновь шибануло током, в этот раз больше силы, отключая сознание начисто.

Глава 8.

Решимость

Адлес эр Латиас

– Эй, размазня! Слышал? Твою сестрицу вызвали к ректору срочным уведомлением!

– Небось, отчислять будут.

– Скорее уж санкции наложат.

– Или её.

Как же было противно. Каждое их слово распространялось ядом под кожей. Но я ничего не мог. Слишком слаб, слишком зависим: от чужой силы, мнения, положения. И ненавидел себя за это.

– Может позвонишь отцу, чтоб всё уладил? – тихо спросил Лорс – единственный адекватный в этом сборище.

– Ты сам знаешь, что не поможет. Он скорее сам сделает всё, чтобы добить её.

В этом я даже не сомневался. Отец слишком ненавидел Адалис, чтобы хоть что-то сделать для неё. Он и меня-то, родного сына, не любил. Его вообще сложившаяся жизнь не устраивала: сначала стал вторым супругом у матери, вроде слабой и наивной, но прогнуть её не смог, слишком уж была умна, что уж говорить о её первом муже – отце сестры… так ещё и я родился мальчиком, чем обломал очередные его планы возвыситься над всеми и заполучить наконец должную власть.

Даже сейчас, когда сестрица стоит во главе семьи, вместо ушедшей на покой и уехавшей отдыхать подальше от бурления интриг матери, он всячески строил ей козни. И, кажется, последняя тоже была подстроена им, якобы от моего лица. А я ничего не смог. Опять.

Перед глазами до сих пор стоят её прекрасные глаза, полные слёз, на застывшем за отстраненной маской лице. Но её руки дрожали, прижимая одеяло к голой груди.

Уроды. Если бы я только мог защитить, стать её опорой. Не щитом, так мечом.

Вот и сейчас меня за шкирку схватил Ноан, волоча на встречу той, которую опозорил. Чтобы я снова испытал боль поражения и собственной слабости.

И если я готовился увидеть бледную тень за ледяным панцирем, то увиденное вызвало какое-то неприятное чувство внутри. Не то, что должно или было всегда. Я видел сестру и не видел одновременно. Чувствовал её и, в то же время, что-то словно отгораживало её нежное нутро от меня. Ломало, разрывало изнутри, стремясь показать себя. И, когда я уже хотел плюнуть на всё и броситься к ней, мне словно кусок сердце оторвали – сила сестры исчезла, рассеянная неведомым нечто.

И это заметил только я. Наверное, только потому что всегда чувствовал её лучше всех вокруг, будучи единоутробными детьми нашей семьи.

И пока я пытался прочувствовать неизвестное, уже понимал, что сестру никогда больше не почувствую. А ещё до меня, наконец, дошёл смысл мимолётно замеченного в её комнате древнего фолианта: сестрица всё же сотворила древний ритуал с кровью и отдала взамен своё тело! Отдала этому ужасу, готовому рвать глотки всем здесь собравшимся. А я… Я чувствовал это и ничего не мог, только опустить глаза в пол, не в силах поднять их выше носков её прекрасный туфель – такой страх меня обуял. И горе.