Жена двух мужей (СИ) - Тур Злата - Страница 10

     А самое больное , унизительное, от чего хотелось провалиться сквозь землю – это то, что он меня не узнал. Скользнул равнодушным взглядом, как по старой мебели – и не узнал. Проглотив непрошенные слезы, я все –таки осмелилась обратить на себя внимание, правда, не знаю, зачем. Чтоб еще раз убедиться, что я для него пустое место?! Потрепанная жизнью, облинялая бледная моль? Серая мышка?

       А чего стоил наш диалог напоследок? От моих щек спички зажигать можно было. Он, как жрец –вуду, втыкал раскаленные иголки в  мои больные места. В то, о чем я запретила себе думать. Женское счастье, дети, благополучие. Как садист, он разворотил мою душу и пренебрежительно практически выставил из кабинета. «Я никого не задерживаю» и снова уткнулся в бумаги.

      Если у унижения есть шкала деления, то я испытала максимальную. Просто невозможную, запредельную степень унижения. Я для него пустое место, с которым он поговорил из вежливости.

Господи, как же пережить это? Мужчина, от прикосновения которого раньше превращалась один трепещущий комочек счастья, сейчас стал не просто чужим. Он стал чужим и придет не просто так. Есть люди, которые никогда и ни в чем не признают своей неправоты. И будут доказывать другим, что это они виноваты. И Сава из их числа…Не может простить, что я не побежала за ним, как собачка, не стала умолять, чтоб не бросал. Не ожидал, что я возьму и выйду замуж вместо того, чтоб безнадежно  тосковать, преданно ждать и ронять слезы у окошка.

Хотя почему не может простить? Скорей всего он и думать обо мне забыл, а сейчас просто хочет потешить свое самолюбие, убедиться, что я без него загибаюсь. Царь, просто Царь, и все за счастье почтут облобызать ему пятки!

    Злые слезы уже закипали на глазах. Черта с два, Строгов! Ты не увидишь меня несчастной! У меня есть муж, что по нынешним временам почти роскошь. Не пьет, не бьет, по бабам не бегает – да я просто счастливый билетик вытащила! Да нет! Сука! Это же джек-пот просто!

    Я выскочила из-за стола и метнулась в ванную. По доброй традиции всех истеричек, открыла воду на всю, наплевав на безжалостный счетчик, и заревела. Отчаянно, по-бабьи. Понимая, что один поцелуй Строгова дороже и заветного колечка, и пышной свадьбы, которую в прессе освещали, и тех пары лет, когда я искреннее верила в то, что стерпится, слюбится.

    Ничего не стерпится! Не слюбится! И тоска по единственному мужчине, рядом с которым забываешь обо всем, тоже никуда не денется!    

     Я захлебывалась горькими слезами, которые долго держала  в узде. С ними выплескивалась вся накопившаяся боль, вся тоска, вся безнадега, опустошая душу, обнуляя ее. У каждого свой путь.

   Наревевшись вдоволь, я умылась и посмотрела в зеркало. Взгляд затравленного зверя. Одинокого  и глубоко несчастного. Но я не имею права это ему показать. Ни… за…что!

       План действий, сначала очень расплывчатый, стал вырисовываться все четче и четче. Еще бы! Его подогревала адская, кипящая смесь обиды и злости!

       Словно ведьма на метле, я вылетела в прихожую.

     - Рома! Отправляйся к своей Зинаиде Сергеевне, возьми столик раскладной и три плетеных кресла. Что?! – от недоуменного взгляда мужа меня чуть не закоротило. – Обратно возьмешь такси. Нарвешь ромашек у нее, стебельки сантиметров двадцать чтоб были. Штук пятнадцать. Давай быстрей, ты мне еще помогать будешь.

       Так. Теперь с угощением. Свой фирменный торт я не успею сделать, иначе даже голову помыть не удастся. «Птичье молоко» с лимонной цедрой вполне пойдет. Шоколадка есть, за маслом и лимоном сейчас сбегаю. Сделаю овощную нарезку. Благо, рыночек не разогнали – старушки с зеленью свежей есть. Сава от кинзы фанатеет. Куплю. Запеку пельмени в горшочках…Он их тоже любит. Бокалы есть, салфетки…

     За этими мыслями я не заметила, как душившая тоска исчезла, хлопоты словно вытащили меня из серой рутины. Давно забытый драйв, удовольствие от этой почти праздничной суеты сделали меня счастливой. Вернее дали иллюзию счастья. Счастья – сделать приятное любимому мужчине.

    Затолкав поглубже свою боль, я решила -  пусть этот вечер запомнится нам обоим. И может, уехав в свою Москву, он будет вспоминать обо мне. Большего мне не дано.

  А значит, передо мной стоит супер задача – примерить на себя роль скатерти – самобранки и как Василиса Премудрая, явиться перед ясны очи Царя – батюшки во всей красе.

     Если с первой справиться по силам – я уже резвой козочкой несусь в магазин, то вторая будет посложней. Как вытравить из глаз усталость? Это то, от чего мужчины бегут из отношений. Особенно такие крутые. Им же в отношениях драйв подавай, чтоб огонь! Как он сказал : Женщина должна быть счастливой и ее работа – дом, семья, уход за собой и общение с подружками.

    Черт! А у меня даже и подруг –то нет. Как –то сами собой рассосались, как только свекра упекли за решетку и водиться с нами стало стыдно. Сава, словно сканером считал все мои проблемы и с садистской жестокостью вытряхнул их на свет, заставив меня почувствовать себя настоящим дном.

      Засранец! Больше ты не увидишь моей растерянности. Я буду готова!

     Сделав тесто, я сварила манку, взбила с маслом и лимонной цедрой, пропитала коржи  и полив шоколадом, украсила  кусочками фруктов. Вышло очень красиво. Я мстительно усмехнулась. Да, Строгов, в ресторанах такое не подают, а твои модельки, которые посвящают все время себе, явно имеют обе руки левые. Наслаждайся и запоминай! Я сдула локон, прилипший ко лбу и торжественно засунула торт в холодильник. Конечно, он должен пропитаться хорошо, но главное, чтоб крем застыл.

      Хорошо, я успела сделать торт до приезда мужа. Я похвалила свою внутреннюю чуйку, которая иногда начинает руководить моими действиями раньше,чем голова начнет соображать. Я по наитию отправила Полуянова за креслами и столом раньше, чем начала колдовать над тортом. И смогла поймать то особое состояние, когда все удается. Еще оно называется Вдохновение. Когда получается самое вкусное блюдо. Это сродни творчеству. Есть Вдохновение – и рождается потрясающая музыка, картина или книга.

       Я была уверена, что торт получился – пальчики оближешь. И секрет – мне никто не мешал и жгучее желание удивить Строгова.

    - Ален, выйди, пожалуйста, помоги занести, - запыхавшийся муж тащил к подъезду кресла и стол.

        Я спустилась.

        - Ален, а что мы будем делать с креслами? Мы в зале стол накроем? Я тут подумал…

     - Рома! – предупреждающе я подняла руку. – Никогда не говори : «Я тут подумал». Ничем хорошим это не заканчивается.

    - Нет, ну ты чего! Понимаешь, это на заводе он хозяин, а ты подчиненная. А если он приходит в гости, значит, мы на равных. Может, в разговоре  вскользь намекнуть, что тебе очень нужна работа?!

     Я сейчас поняла значение выражения «кровь в голову ударила».

     - Не вздумай! –чуть не взвизгнула я. – Рома! Ни намеком, ни полунамеком, ни вскользь, ни вкривь!!! Не  вздумай! Иначе  я у тебя твой компьютер отберу и выброшу на помойку.

        Муж обиженно засопел. Как же!  У него ж там уровень Бог почти. Есть повод гордиться перед своими «однополчанами» - любителями танчиков.

     - Ну ты хоть платье свое красивое наденешь?- уже миролюбиво предложил он.

     Я тяжело вздохнула.

    - Ага, и покажем, что Царя –батюшку ждали...

      К тому же мне надоело вспоминать, что у меня осталось одно красивое платье и оно же было впервые надето на второй день свадьбы.   Нет уж!

      - Сходи к  Семеновне, отнеси ей бутылку пива и возьми ключ от чердака. Отнеси на крышу кресла и стол, подмети там. Мы сделаем то, чего Строгову ни одна Москва не даст. Ужин на свежем воздухе, возможно при звездах и при свечах на обычной крыше. Если он не уложит все свои понтярские рассказы в пять минут и не решит  просто бросить свои подачки , побрезговав общаться с чернью.