Гувернантка (СИ) - Рувинская Елена - Страница 8

— Таня? Я тебя не заметила. — смутилась она и попыталась прикрыть вышивание бумажкой.

— Нет, нет, не убирай. — попросила я поспешно. — У тебя так здорово получается.

— Может быть и здорово, но так, как вышивала моя мама, у меня никогда не получится. Я тебе как-нибудь покажу.

— С удовольствием посмотрю. — искренне сказала я. — А у меня к тебе просьба.

— Пожалуйста. — с готовностью откликнулась добродушная Оля.

— Ты будешь сегодня расстилать кровати вечером?

— Да, как всегда.

— Не могла бы ты взять меня с собой? Очень хочется взглянуть, какая там обстановка. — изобразила я любопытство и добавила. — А я тебе помогу.

— Конечно, пошли. Я тебя позову, когда будет пора.

Девушка ничуть не удивилась, ведь любопытство — это так близко простой русской душе.

Вечером все семейство собралось в холле, Илья в том числе. Не знаю, чем они там занимались но я посчитала себя свободной и смело пошла с Ольгой стелить постели. Первая комната была Натальина. Хоть я и была тут раньше, но осмотреться получше не мешало. На туалетном столике возле кровати теснилось много различной косметики и, среди прочего, я заметила флакон духов, конечно, сиреневого цвета. Название прочесть я не смогла, но понюхать успела — сладковатый запах увядающих цветов. Странно, что молодая женщина выбрала для себя такие духи.

Следующей мы готовили комнату Анны. Вот уж кого не назовешь куклой — обстановка почти аскетическая, никаких рюшечек, подушечек, занавесочек. Строгие шторы, такое же покрывало, минимум косметических средств. Я обследовала окно, делая вид, что поправляю шторы, но лески здесь не было. Чтобы сильно не наглеть, ведь я обещала помочь Ольге, пришлось взять в руки подушку и слегка ее взбить. Неожиданно из наволочки выпал непонятный комок сиреневого цвета. Я развернула материю и поняла, что у меня в руках шарфик, изящно расшитый серебром и отделанный бахромой. Знакомый запах духов ясно указывал на то, что шарфик носила Наталья. Как интересно — наша суровая Анна оказалась фетишисткой. Я свернула шарфик и засунула назад в наволочку.

Мы с Олей перешли в комнату Олега. Я сразу же подошла к окну и почти не удивилась, когда увидела леску. Конечно, если не знать о ее существовании, то ни за что не заметишь. Делая вид, что разглядываю интерьер, я прошла вдоль лески и обнаружила, что другой ее конец прикреплен к маленькому рычажку на большом бра, висящем в изголовье кровати. Оглядевшись, я не обнаружила в комнате еще какого-либо источника света. Бра работало от выключателя у двери и еще одного возле кровати. Все это я узнала, пощелкав кнопками выключателей. Рычажок проверить уже не удалось, потому что Ольга закончила свою работу и ждала меня у двери. Больше я с ней никуда не пошла, сославшись на то, что пора укладывать мальчика спать. Действительно проводив Илью в его комнату и пожелав ему спокойной ночи, я решила прогуляться по улице и собраться с мыслями. Поискала Чифа, чтобы не бродить одной в сумерках, но его нигде не было. Лентяй! Лежит где-нибудь и лапы тянет.

Выйдя за ворота, я огляделась и решила, что пойду в сторону, противоположную от озера. Там я еще ни разу не была. Я уже двинулась по дороге, как сзади послышалось тяжелое дыхание и что-то подбило меня под коленки. Этого еще не хватало. Я испуганно обернулась и увидела рядом с собой Чифа с радостно высунутым языком.

— Ну ты даешь! — сказала я ему. — Откуда ты, прелестное дитя?

— Чиф оглянулся назад и снова радостно вывалил язык. Я посмотрела туда же и увидела, что к нам приближается Олег.

— А я-то думаю, куда он так рванул. — смеясь, Олег потрепал Чифа по загривку. — Ты гуляешь что ли?

Да, решила пройтись в ту сторону, я там еще не была.

— Можно присоединиться?

Он еще спрашивает! Да у меня внутри все дрожит, как у девочки на первом свидании. Если бы он не предложил сам, то я бы не удержалась и навязалась ему в спутницы. Мы медленно пошли рядом, образовалась небольшая пауза, и меня будто за язык кто дернул.

— А Наталья не обидится, если увидит нас с тобой на прогулке? — брякнула я.

Олег внимательно посмотрел на меня, отчего я сильно смутилась, а потом произнес слова, заставившие меня остолбенеть.

— Ей совершенно наплевать на то, где я гуляю и с кем. Как, собственно, и мне на нее наплевать.

Произнося это, Олег по инерции сделал несколько шагов и только потом заметил, что я изображаю свою собственную статую в полный рост.

— Ты чего? — настороженно спросил он, возвращаясь ко мне.

Я сбросила с себя оцепенение и медленно двинулась вперед.

— Тань, ты чего? — повторил он.

— Понимаешь, глупо это все, наверное, но мне казалось, что при таком богатстве и внешнем благополучии как у вас, внутри семьи тоже все должно быть в порядке.

— Конечно, глупо. — усмехнулся Олег. — Ну при чем тут богатство? Это антураж, приятное дополнение, а любовь и взаимное уважение должны быть вне всего этого. Должны быть, но такое редко случается.

Олег вздохнул, замолчал ненадолго, а потом добавил.

— У меня однажды такое было.

Ревнивый укол в сердце заставил меня вздрогнуть, но я справилась с собой и, как можно спокойнее, спросила.

— О чем ты?

Олег внимательно посмотрел на меня, как будто решал, стоит ли со мной вообще связываться. А после я услышала интересную историю, давшую толчок всем последующим событиям в мелодраме под названием «Как я служила гувернанткой».

ГЛАВА 3

— Она была чем-то похожа на тебя. Немного внешностью, а в основном манерами. Я сразу это понял, когда в первый раз пообщался с тобой.

Нам было по двадцать лет, я только пришел из армии и отгуливал свои законные две недели, навещая всех знакомых, кого только смог застать в это время в городе. Она жила по соседству с моим одноклассником и зашла к нему в гости, когда мы сидели на кухне и пили пиво. Сначала я был раздосадован, сама понимаешь, посторонний человек помешал нашим с Костей воспоминаниям, но через десять минут я благодарил судьбу за эту встречу.

Она была общительная, остроумная, веселая и, вместе с тем, трогательно застенчивая. От друга мы ушли вместе и прогуляли по улицам весь оставшийся день. Я влюбился сразу и бесповоротно. Через неделю мы стали близки и это добавило в наши отношения еще больше нежности и взаимопонимания. Она жила с матерью, отец давно ушел от них, и я оказался единственным мужчиной, близким к их семье.

Мои родители считали, что прежде, чем создавать свою семью, я должен хоть немного опериться. Таня считала также. (Я вздрогнула — вот это совпадение! Хотя, мне ли удивляться, имея в подругах полную тезку). Я устроился сторожем в больницу, где моя мать работала операционной медсестрой в родильном отделении. Параллельно поступил на заочное в юридический. Все складывалось отлично и родители начали потихоньку готовиться к свадьбе. И вдруг радостная новость — Таня забеременела. Все были на седьмом небе. Со свадьбой следовало поторопиться, чтобы ребенок появился на свет законно. Но вдруг Таня почувствовала недомогание. Моя мама договорилась с кем нужно и Таню положили в ее отделение. Со свадьбой пришлось подождать, да это уже было не так важно. Главное — это здоровье Тани и будущего ребенка.

Она так и не вышла из этой больницы. Умерла через пять минут после того, как на свет появился наш Ильюшка. Какой-то чертов тромб оторвался и закупорил артерию! Ничего нельзя было сделать. Это я сейчас все так правильно понимаю. После того, как провел сотню бессонных ночей у кровати сына и массу тягостных вечеров в разговорах с мамой, когда она пыталась объяснить мне причину моего несчастья. Я наизусть выучил главу из медицинского справочника, где описывались симптомы болезни, сгубившей мою Танечку. Не сразу я понял, что никто не виноват в случившемся. А так хотелось кого-нибудь обвинить, чтобы хоть немного заглушить боль утраты. Это счастье, что Господь не позволил мне обратить свое отчаяние против сына. Он был так похож на меня. Таня любила бы нас одинаково сильно, значит, я должен был дать ему в два раза больше любви.