Заклинатель: Сила слова (СИ) - Буланова Алиса - Страница 39

— Выходит, я была права. Все дело в девушке, — вздохнула Ковальчик.

— Мира, пожалуйста, — начал оправдываться Новак.

— Все нормально, — прервала она его. — Это правильно. Нужно стараться делать все возможное для тех, кто нам дорог.

Ее взгляд стал отрешенным. Вероятно, она вновь приревновала его, но разбираться в ее мыслях и чувствах Алесу было некогда. Он потянулся к ней, чтобы обнять на прощание и таким образом хоть как-то уменьшить возникшее напряжение. Но девушка отстранила его, вытянув вперед руку, сжимающую коричневый кожаный футляр.

— Вот. Я принесла тебе очки. — Неумело скрывая в голосе обиду, отчеканила она. — Я заметила, что ты не носишь свои. Потерял, вероятно. Это неудобно с твоим-то зрением.

Новак мог бы возразить, что после исцеления стал лучше видеть, но не стал лишний раз нервировать подругу. Вместо этого он осторожно взял футляр и благодарно кивнул. Не говоря больше ни слова, Ковальчик резко развернулась и выбежала на улицу. Быстрым шагом Новак вышел следом за ней, но Мира уже успела сесть в такси.

Нужно было вновь отправиться в штаб квартиру Объединенного совета старейшин и во что бы то ни стало встретиться с Главой. Ведь если и был человек способный изменить решение Совета, то, несомненно, этим человеком был пан Пузына.

Старейшина принял Новака весьма неохотно. Казалось, он винил парня во всех своих проблемах, хотя и не высказывался по этому поводу напрямую. Тем не менее, Алес был рад аудиенции, вернее представившейся возможности хоть как-то повлиять на ход событий. Суть его просьбы состояла в пересмотре решения об экстрадиции Прицы. Алес старался излагать имеющиеся доводы

как можно более спокойно и сдержано. Не углубляясь в детали и всячески избегая темы нейтралов и источника, он рассказал о том, как скрывался от обвинителей, сделав акцент на том, насколько неоценимой для него оказалась помощь Невены. Однако Пузына был непреклонен. Конклав предложил Совету Пакт о ненападении в обмен на преступницу. Глава ухватился за эту возможность, как тонущий в океане за спасательный круг. Такое поведение Старейшины выводило Алеса из себя.

— Вы же понимаете, они не остановятся, — настойчиво произнес он, — вне зависимости от того, выполните вы их условия или нет. Отмените приказ, девушку нельзя отдавать позитивам.

— Если есть хоть один шанс остановить войну, я использую его, — решительно ответил пан Пузына.

— Это бесчеловечно! Кто дал Вам право распоряжаться чужой судьбой?!

— Одна человеческая жизнь против сотен тысяч. По-моему, выбор очевиден.

— Мой дядя никогда не одобрил бы подобное решение!

— Это так, но, к сожалению, я — не Борислав, — вздохнул старейшина. — Он, вероятно, нашел бы способ избежать жертв.

Новак отчетливо расслышал в словах старейшины ноты горечи и сожаления. Ему представился небольшой шанс переубедить его, но для этого нужно было рискнуть. Раскрыть для всех то, кем является Невена, означало бы приковать к ней всеобщее внимание и тем самым лишить ее свободы. Но Алес не видел иного способа сохранить ей жизнь.

— Вы правы, он нашел, — отрешенно проговорил Алес. — Это Первоисточник Знаний. Вы ведь слышали о нем?

— А он действительно существует? — в его встречном вопросе звучало недоверие и вместе с тем надежда. Новак заметил это и слегка приободрился.

— Да! — воодушевленно произнес он. — Мне удалось его обнаружить. Эта девушка — нейтрал, его хранитель. Она и источник неразделимы.

Минуту другую пан Пузына растеряно молчал. Вероятно, он сопоставлял все известные ему факты о Первоисточнике и нейтралах. Сомнения все еще четко отражались на его лице, однако во взгляде все сильнее разгоралась надежда.

— Так вот откуда у нее такие способности, — медленно произнес он.

— Да, — кивнул Новак. Как бы там ни было, его план удался, а значит, нужно было продолжать в том же духе. — Потому-то я и настаивал на том, чтобы ее судили в нашей стране.

Надежда в глазах Главы сменилась паникой. Он осознал, какой чудовищный промах допустил, отдав позитивам главный козырь в борьбе с ними.

— Почему ты раньше молчал?! — воскликнул он, схватив телефонную трубку.

— Я собирался, — театрально опустив взгляд, ответил Алес, — но я до сих пор не знаю, кому из Совета могу доверять. С убийцей дяди покончено, но я уверен, что за ней стоял кто-то еще.

Пан Пузына понимающе кивнул. Несколько минут он спешно отдавал указания по телефону, после чего вновь вернулся к разговору.

— К сожалению, отменить решение Объединенного совета старейшин я не в силах. Оно принято путем голосования и отменить его можно, лишь собрав Совет заново. Кроме того, в обмен на девушку представители Конклава передадут нашим дипломатам пакт о ненападении. Официально отказаться от договоренности, означало бы добровольно отказаться от мира. Я приставлю к тебе агентов Службы госбезопасности, ты уже знаком с ними. Вместе вы попытаетесь освободить девушку после обмена. Естественно, никто не должен догадаться, кто вы и откуда появились.

Агентами, о которых говорил Старейшина, оказались майор Гречук, лейтенант Рудкевич, и, к удивлению Алеса, лейтенант Михаль Ковальчик. Спустя сорок минут все четверо собрались в терминале международного аэропорта имени Фредерика Шопена. Расспрашивать Михаля о произошедшем с ним во время захвата Бельведера было не к месту, так что Новак просто мысленно порадовался, что тот в норме.

— Мы прибудем в Фьюмичино через два с половиной часа, спустя четверть часа после нашей дипломатической миссии. От аэропорта имени Леонардо Да Винчи до места встречи не больше трех километров, но у нас будет всего десять минут, чтобы добраться туда в час пик. Нам нужно проследить за обменом, а после любым способом не дать им увезти нашу даму в Рим.

— Думаешь, ее придадут суду Конклава? — с сомнением спросил Йозеф.

— Я не знаю, что и думать, — признался майор. — У меня плохое предчувствие относительно всего этого. Это неофициальное распоряжение, минимум информации и в случае осложнений помощи ждать неоткуда.

Алес и сам думал о том же. Пусть ему было не впервой ступать по самому краю, сейчас на кон были поставлены не только их жизни, но и мир, так что риск был слишком велик.

Часть 43

Ступая на трап самолета, он окинул беглым взглядом оставшийся позади терминал. Он бывал здесь раньше, но никогда не обращал внимания на детали: пассажиров и провожающих, особенности дизайна и архитектуры зданий, пейзаж окружающей местности. Алес поймал себя на мысли, что до того, как в его жизни началась череда этих непростых событий, он вообще ни на чем не заострял внимания. Его вынужденное странствие заставило его измениться, по-другому взглянуть на себя и других. Нет, он не стал ни мудрее, ни опытнее. Он по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, что предпримет в будущем. И ему по-прежнему оставалось лишь надеяться, что решение проблемы в нужный момент придет само собой. Просто он на собственной шкуре прочувствовал смысл фразы: «человек начинает жить по-настоящему, лишь находясь на волосок от смерти».

Нужно было поразмыслить еще кое о чем. О том, о чем думать хотелось меньше всего. Об убийстве. Все схватки, что случались ранее, были лишь разминкой, прелюдией перед настоящим действом. Сейчас Алес достиг той точки, в которой полумеры вроде оглушающих заклинаний были бесполезны и даже опасны. Новак мог лишь догадываться, со сколькими позитивами ему предстоит столкнуться в Италии. Но он четко осознавал, что даже с живучестью негатива, он не протянет долго и, что еще страшнее, подвергнет других риску, если не решится использовать заклинание Танатос (1). Он был уверен, что обладает достаточной силой для смертельного проклятия. Он помнил, что заклинатель силен ровно настолько, насколько сам себе позволяет. Так что нужно было лишь преодолеть психологический барьер, выстроенный им еще в юности, после трагической гибели отца. Лишить человека жизни в порыве злости или отчаяния казалось возможным, но вот сделать то же, отдавая себе отчет в своих действиях и полностью осознавая последствия, казалось совершенно недопустимым. Раз за разом в размышлениях своих он заходил в тупик.