Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти (сборник) - Эллисон Харлан - Страница 136

Вперед, мистер Чудо-из-Чудес, наш современный граф Калиостро! Вперед, единственный известный обладатель крайне полезных сверхспособностей, существование которых уже лет пятьдесят пытаются безуспешно доказать любители паранормального. Один-единственный. Да, уж я-то знаю, что такое одиночество, друзья мои.

И вот меня, Руди Пэйриса, обычного парня, который иногда зарабатывает в принципе невозможным, но крайне полезным чтением мыслей, который за тридцать лет своей телепатической жизни успел побывать резидентом тринадцати штатов и пары дюжин городов, мистера Я-Знаю-О-Чем-Вы-Думаете, просят пойти и порыться в мозгах убийцы, которого боится половина земного шара. И просит не кто-нибудь, а единственный на свете человек, которому я не могу отказать; и уж поверьте мне на слово, отказать мне хотелось, да я и отказывался чуть ли не каждый раз, как открывал рот. Что-что? Поговорить с ним? Ну разумеется, какие могут быть вопросы. Прямо вот сейчас поеду в Холман и полезу к нему в голову. Только шнурки поглажу. Все это мы обсудили за время, необходимое, чтобы съесть один чизбургер и выпить две чашки кофе.

Хуже всего было то, что Элли умудрилась связаться с этим типом. Не какая-то там тупая блондинка, а Элли!

В это невозможно было поверить.

Не то, чтобы женщинам было несвойственно увлекаться заключенными, очаровываться ими, писать им письма – с каждым разом все более интимные и эротичные, навещать их, покупать им сигареты и сладости, выходить за них замуж и проносить в тюрьму наркотики и другие запрещенные вещи в таких местах, куда даже тампон не добирался. Психиатры целые трактаты об этом феномене пишут (вместе с трактатами о том, почему женщин так возбуждают полицейские). Это дело такое, житейское. Сотни женщин ежегодно пишут преступникам, спят с ними и мечтают о совместной счастливой жизни, воображая, что в один прекрасный день все эти насильники, убийцы, педофилы, террористы и наркодилеры отсидят свое, выйдут на свободу с чистой совестью и начнут работать в офисе с девяти до пяти. Сотни женщин ежегодно выходит за таких парней замуж, поддавшись их очарованию и игнорируя тот факт, что эти мерзкие лгуны и манипуляторы от отсидки до отсидки только этим и занимаются: заманивают людей в ловушку, обманывают их, делая соучастниками своих преступлений, лишают их накоплений, жилья, здоровья и способности любить и доверять людям.

Но Элли не была наивной неграмотной простушкой. Она провернула почти невозможную законодательную операцию, убедив прокуроров пяти штатов доверить ей сводный обвинительный процесс! Такое никому никогда не удавалось и, может быть, больше никогда не удастся, а ей удалось. Судейские знают: после такого блестящая карьера тебе обеспечена.

И вот эта самая Элли втирает мне такую чушь. Моя лучшая подруга, которая сотни раз выручала меня из беды и по характеру походила на шерифа из сериала «Дни в долине смерти». Разумная и уравновешенная женщина за сорок, которая много повидала на своем веку, жесткая, но не злобная и не циничная. «Мне кажется, я в него влюбилась. Он говорит, что невиновен, и я ему верю». Вот что она сказала.

Я посмотрел на нее. Ничего не изменилось – похоже, привычный мир действительно исчез.

– Если ты так уверена, что этот образчик достойного поведения невиновен в пятидесяти шести убийствах, о которых нам известно, и черт знает в скольких еще, о которых мы не знаем, потому что, судя по всему, парень занимался этим с двенадцати лет – кстати, помнишь, ты рассказывала мне о нем и говорила, что у тебя от него мурашки по коже? Так вот, если ты так уж чертовски уверена в том, что преступник, на смертный приговор которого ты потратила одиннадцать недель, не убивал половину Штатов, зачем тебе я? Почему я должен тащиться в Атмор, чтобы заглянуть в голову этого ангелочка, раз твоя женская интуиция и так подсказывает тебе, что он чист, как первый снег? Или твоей «любви» не достаточно, чтобы уверенно пойти с ним к алтарю?

– Нечего тут умничать, – огрызнулась она.

– Чего?! – Я просто ушам своим не верил.

– Я сказала: не умничай! Педант чертов.

Я взбесился.

– Значит, умничать мне не полагается, да? А что полагается? Быть послушной телепатической цирковой собачкой? Поезжай в Холман, Пейрис; отправляйся в чертово расистское гнездо, Пейрис; иди прямиком в коридор смерти, где сидят одни ниггеры, и поболтай с единственным белым, который там три года уже квартирует. Побеседуй с этим хреновым Дракулой, а заодно загляни в его больные мозги – о, это будет то еще удовольствие, поверить не могу, что ты меня об этом просишь, – и почитай его вонючие мысли, чтобы убедиться, что он меня не обманывает. Я ведь правильно понял, что от меня требуется, дружище?

Элли встала и без лишних слов влепила мне пощечину. Она даже на хрен меня не послала – просто дала мне по морде со всей силы, так что я чуть со стула не упал.

Я прикусил губу и почувствовал вкус крови. В голове звенело. Элли, пристыженная, разочарованная и злая, при этом явно волновалась, что у меня будет сотрясение мозга. В целом, вид у нее был такой, будто я ее любимую игрушку сломал.

– Ладно, – вздохнув, сказал я. – Успокойся. Я поговорю с ним. Не дергайся.

Она продолжала стоять надо мной.

– Я тебя сильно ударила? Тебе больно?

– Нет, что ты, – ответил я, безуспешно пытаясь улыбнуться. – Так, мозги через нос вышибло и все.

Она стояла, сжимая в руке бумажную салфетку, и смотрела, как я осторожно заползаю на стул, с которого наполовину слетел от удара. «Мы столько дружим, и я всегда тебе помогала, а тебя о помощи прошу в первый раз. Если ты мне и правда друг, если ты меня любишь, то увидишь, как мне тяжело, поймешь, что я на распутье, что мне нужно знать наверняка. Умоляю, просто помоги мне, и хватит выпендриваться», – говорил ее взгляд.

Я развел руками и сказал:

– Как это случилось?

Элли, так и не сев, поведала мне свою трагическую историю, над которой ни в коем случае нельзя было смеяться. Минут через пятнадцать я не выдержал и сказал:

– Господи, Элли, сядь, по крайней мере! Ты выглядишь, как идиотка – стоишь и вещаешь с грязной салфеткой в руке.

В закусочную завалилась компания подростков. Шеф этого мишленовского ресторана вернулся на пост и начал готовить свои фирменные затычки для артерий. Элли подхватила свой элегантный портфель и кивнула на укромный столик у окна. Мы переместились туда и продолжили нашу беседу о том, какие неблагоприятные последствия ожидают безрассудного и неосмотрительного цветного джентльмена, если он поддастся убедительным уговорам охваченной похотью прокурорши противоположного цвета.

Вы хотите знать, что собой представляет Элисон Рош? Просто посмотрите на ее портфель. Внимательно посмотрите.

В Нью-Йорке начинающий рекламный менеджер, облизавший достаточно задниц и получивший первого серьезного клиента, чувствует, что его внешность должна отражать эти значимые перемены. Он идет в магазин «Барнис», покупает себе плащ барберри и расхаживает по офису в плаще нараспашку.

В Далласе, когда жена главы компании приглашает нескольких руководителей высшего звена с женами на дружественный, якобы неофициальный ужин (ничего особенного, никаких десертных вилок, смокингов и прочих церемоний), то стоит помнить: речь идет о настолько уверенной в себе женщине, что она предпочитает «Конкорду» авиакомпанию «Вирджин Атлантик». Такая не станет хвастаться бокалами «Оррефорс» – она поставит на стол «Коста Бода»[87], ей похрен.

Важным людям настолько комфортно в собственной шкуре, что им нет никакой нужды смеяться над вашим костюмом от Армани, или спальней с интерьерами Лоры Эшли, или вашей способностью писать интересные статейки в развлекательных журналах.

Элисон Рош – как раз из таких. Одного взгляда на ее портфель достаточно, чтобы понять, что она за человек. Потому что это портфель марки «Атлас», а не «Хартманн». То есть вы понимаете, да? «Хартманн» ей вполне по карману. Импортная канадская кожа, выделка класса люкс, где-то около тысячи баксов – портфельный эквивалент «Оррефорса», плаща барберри, грудки фазана и вина «Шато Мутон-Ротшильд» 1492 или 1066 года или какой там год самый дорогой. Это как покупать «роллс-ройс» вместо «бентли», хотя там всей разницы только решетка радиатора. Но Элли не нужно выпендриваться и подпитывать свою самооценку вещами, поэтому она купила портфель «Атлас». Не сумку от «Луи Виттон» или «Марк Кросс», а портфель «Атлас». Ирландская кожа ручной выделки, наверное, выделанная руками боевиков ИРА, оставшихся без работы. Высший класс, но ничего кричащего. Понятно теперь, почему я согласился?